В совсекретной служебной записке, полученной в конверте с визой начальника Главного управления контрразведки, адресованной Трофимову и Тихонову, шла речь о генерал-майоре КГБ Олеге Крылове. Перечислялись причины, по которым генерала подозревают в продолжительной работе на американскую разведку. Требовалось, как в задачке из учебника математики, доказать или опровергнуть его вину. А для этого придется тихо, на цыпочках (как лично наставлял молодых оперативников зампред КГБ СССР, начальник контрразведывательного управления) обложить генерала флажками, как матерого, и под микроскопом исследовать все его прежние успехи в вербовке агентуры за границей. Особенный интерес представляла тесная работа Крылова с Анатолием Кондратюком, завербованным им в Америке в 1959 году.
Работа по своим, будь то предатели из разведки или контрразведки, — дело деликатное, тонкое и наиболее трудоемкое.
Как следить за генералом КГБ, который долгое время возглавлял управление «К» — внешнюю контрразведку, а до того много лет работал за границей в нашей легальной резидентуре? Крылов без труда расшифрует оперативников наружного наблюдения. Насторожится, затаится, ни слова лишнего в телефонных разговорах не скажет. Он знает специфику работы контрразведки, а если и в самом деле является предателем, то находится в постоянной боевой готовности. Правда, такой ежедневный стресс рано или поздно ослабляет внимание. Надо найти момент, чтобы этим воспользоваться. Но эта аксиома вряд ли подойдет для профессионала. Стресс стрессом, но опыт у генерала слишком большой.
А что уж говорить об установке аппаратуры для контроля за квартирой Крылова, которая находится в комитетском доме! Соседи сплошь полковники, майоры, да и жены у них народ бдительный. Даже бабулек у подъезда, и тех на кривой козе не объедешь. Однако и с этой задачей сотрудники справились. Хотя и они, и Тихонов понимали, что ни дома, ни в кабинете, ни в своей ленинградской квартире Крылов не станет говорить лишнее.
Ко всем сложностям добавилось еще и то, что Тихонову и Трофимову не дали доступ к личному делу Крылова, не позволили расспрашивать коллег о нем. Кроме двух страниц служебной записки с изложенными там подозрениями, ничего больше на руках оперативников не имелось.
Задание есть, широкий доступ к техническим ресурсам тоже, но что толку? Это как шмель без жала. Гудит, выглядит опасно, а на деле пушистый толстяк, не представляющий угрозы. Вскоре другие насекомые догадаются, что он не опасен и поднимут шмеля на смех.
Сергей не собирался быть в роли незадачливого шмеля. А для этого необходимо отыскать адекватную замену «жалу». И Тихонов сосредоточился на личности Кондратюка, получившего еще в 1959 году оперативный псевдоним Кракен.
Не поленившись, Тихонов нашел в словаре, что означает это слово. Оказалось — мифическое чудище наподобие гигантского осьминога.
«Какой чудак придумал этот псевдоним? Чем он руководствовался?» — подумал Сергей, несколько раз с недоумением перечитав статью про кракена и разглядев иллюстрацию к статье. На ней огромный осьминог, высунувшись над поверхностью океанских вод, обхватил щупальцами парусный корабль и утаскивал его в пучину.
…Кондратюк с Крыловым последний раз встречались в 1979 году в Лефортовском следственном изоляторе, куда Кракена поместили по восемьдесят восьмой статье. Валютчики называли ее бабочкой. Две восьмерки, как изображение бабочки — детский рисунок. Но такая бабочка могла превратиться в бабочку «Мертвая голова» с высшей мерой наказания.
Анатолий Павлович попался на продаже долларов и слезно запросил встречу со своим бывшим куратором Крыловым. До последнего надеялся, что дело замнут с учетом его прошлых заслуг.
Естественно, эту встречу в Лефортово снимали и слушали сотрудники Московского управления КГБ. Они же осуществляли контрразведывательное сопровождение вернувшегося в Союз агента Кракена.
На видеозаписи плохого качества были заметны странные переглядывания Кондратюка и генерала. Эти «взгляды», которые сами по себе, конечно, ничего не означили и не могли стать доказательством вины Крылова, добавились к прежним подозрениям, копившимся уже какое-то время у руководства КГБ.
Ширился круг недоброжелателей генерала, получившего это звание в сорок лет. Он стал первым и единственным настолько молодым генералом в органах госбезопасности. Разумеется, данное обстоятельство вызывало и зависть, и подозрения. Так стремительно продвигаться по карьерной лестнице в КГБ, даже если предположить невероятный блат и выдающиеся способности, — все равно нереально. А вот если ему помогали извне, например, подставляли для успешной вербовки ценных информаторов, благодаря работе с которыми Крылов получал внеочередные звания, должности, государственные награды…