Они надолго замолчали. Стефани слушала ночные звуки. У них над головами по веткам порхала пташка. Легкий ветерок колыхал листву. Где-то на склоне холма мычали коровы, вдалеке лаяла собака. В разделяющем их пространстве плыл сигаретный дым.
— Как ты поступишь с Паломой? — спросила Стефани, чувствуя, что приближается к самому краю пропасти.
Мигель лишь глубоко вздохнул.
— Ты ее любишь? — Она долго не решалась задать этот вопрос, но вино придало ей смелости.
— Я уже говорил тебе на вилле, что я ее опекун. Палома мне как сестра. Она меня тоже не любит. У нее есть жених.
— И что же ты будешь делать? Обручишься с ней в угоду толпе?
Он выпил еще один бокал вина, но не спешил отвечать. Сердце Стефани кольнуло подозрение.
— Ты хочешь на ней жениться?
— Нет. — Он покачал головой. — Я хочу жениться на тебе.
О Боже, а ведь он не шутит!
В полном замешательстве Стефани встала. Она боялась впускать Мигеля к себе в душу. Испанцы ни за что не допустят, чтобы их матадор женился на американской журналистке! Внезапно Мигель подхватил ее на руки и погладил по волосам, задев заколку, которая с легким стуком упала на гравийную дорожку.
— Выходи за меня замуж! Я знаю, это звучит эгоистично, даже жестоко, но я прошу тебя ответить согласием. И не верить тому, что ты услышишь или прочтешь в газетах на следующей неделе. Обещай мне, querida, что дождешься конца всей этой шумихи.
Как она могла ему это обещать?
— А что ты обещаешь мне?
— Что всегда буду тебя любить.
Стефани прильнула к нему всем телом, вновь ощутив его запах. В глубине души она знала: когда на арену выйдет первый бык, Мигель ее забудет. Он обхватил ее голову ладонями.
— Обещай мне, пожалуйста.
Его поцелуй наполнил ее блаженством. Она отчаянно цеплялась за разумные доводы, но тело предательски таяло. Это был его сад, его мир!
Стефани оттолкнула Мигеля и окунулась в прекрасные зеленые омуты его глаз.
— Обещаю.
«Я не такая, как мама. Я не такая, как мама… Меня не устроят призрачные надежды».
Вернувшись в дом, они сразу же прошли в спальню Мигеля, сопровождаемые неодобрительными взглядами его родных. Комната оказалась весьма просторной. Кровать была придвинута к окну, рядом стоял письменный стол из резного дуба. Углы украшали старинные мавританские доспехи — воинский шлем и меч. На стене висела картина Пикассо, пол был устлан роскошным ковром. Ноги Стефани утопали в его густом ворсе.
Она села на край кровати и огляделась. Мигель достал еще одну бутылку вина и включил стереосистему. Зазвучала испанская музыка — быстрая, но чарующая. Матадор зажег свечи и подошел к ней с двумя бокалами.
— С тех пор как я тебя встретила, я только и делаю, что пью. — Сердце ее отчаянно колотилось, разгоняя по жилам выпитые ранее два бокала вина.
— Так тебе будет легче.
— Легче?
— Да, легче выполнить мою просьбу. — Он сел на кровать, прогнув ее своей тяжестью. — Встань вон там и разденься, только медленно.
Значит, он не станет срывать с нее платье, как было у нее дома? Он хочет, чтобы она разделась сама — у него на глазах! Эта мысль смущала и одновременно волновала.
Во взгляде Мигеля плясали озорные лучики. Ну что ж, у нее тоже есть свои фантазии.
— Надень брюки матадора и останься только в них. А потом я разденусь.
На губах его заиграла улыбка, глаза загорелись.
— Какого цвета брюки мне надеть?
— Красные с золотым.
Мигель вскочил и вышел из спальни.
«Ни за что на свете не буду перед ним раздеваться!» — решила Стефани. Она вспомнила, что ее тело бело, как лилия. Даже живя в Лагуна-Бич, она никогда не могла найти времени, чтобы позагорать на пляже. Мало того, за последний год она поправилась на несколько фунтов. Нет-нет, никакого стриптиза!
Пусть все произойдет быстро, в полной темноте. — Ожидание было пыткой. Наконец дверь отворилась. Мигель вошел и остановился на пороге, небрежно привалившись спиной к закрывшейся деревянной панели и держа в руке бокал с вином. На его мускулистой груди, поросшей редкими волосами, виднелось несколько шрамов. Красные узкие панталоны со спиральным кантом из золотой парчи плотно обтягивали его ноги, подчеркивая вздутие в паху.
— Сеньорита, позвольте сказать, что мне еще никогда не доводилось выполнять столь необычную просьбу. — Он хлебнул вина и посмотрел на нее.
— А мне обращаться с такой просьбой, — отозвалась Стефани, пытаясь отыскать в происходящем хоть что-то смешное. Однако его обольстительный взгляд вызывал в ней совсем иные чувства.