— Говорят, что после ранения в «Лас-Вентас» Мигель продал душу дьяволу.
Палома улыбнулась и сделала легкую затяжку.
— Зато какой мужчина, а? Ты видела его зад, обтянутый штанами матадора?
Стефани расхохоталась.
— Женщины кидают ему вместо роз свои трусики и ключи от гостиничных номеров.
«После Лусии он никого не любил…»
— Все, что мне нужно, это чтобы ты сказала Франкосису правду. Тогда он не станет злиться перед боем… Ой, смотри, Пакоте! Прячется вон за той пальмой! Мой дядя — паразит на теле корриды.
Стефани увидела Пакоте прежде, чем успела переварить слова Паломы.
— Ждет, когда я его замечу, — спокойно произнесла Палома. — Заметить его или не надо?
— Я не желаю с ним разговаривать.
— Посмотрим, что он затеял! — Палома махнула рукой.
Пакоте ринулся к ним, сметая на своем пути стулья, словно бык, несущийся напролом.
— О, какая удача! Две прекрасные испанские розы!
— В прошлый раз после нашей беседы Мигель заплатил вам уйму денег, — холодно бросила Стефани.
— Не беда, сеньорита. Он отдал мне их с радостью.
— Зачем вы за нами шпионили? — резко спросила Стефани.
— Что значит «шпионил»? Это Мадрид! — Пакоте улыбнулся Паломе: — Ты сегодня очаровательна. А где же твой матадор?
— Какой именно? — лукаво усмехнулась девушка.
Стефани метнула на Палому выразительный взгляд и встала, скрипнув стулом.
— Пойдем, Палома! — Она взяла испанку за руку, и они поспешили из кафе.
На улице Палома заливисто расхохоталась. Стефани остановилась.
— Что здесь смешного?
— Ты потрясла моего дядю Пакоте! Еще никто вот так от него не уходил! Он просто кипит от злости!
— Вредный тип.
Палома улыбнулась:
— Брось! Кому он вредит? Пойдем лучше потанцуем!
Она уверенно тащила Стефани по оживленным улицам Мадрида.
— Он вредит Мигелю, — наконец сказала Стефани, когда они остановились, чтобы переждать поток машин и перейти через улицу.
— Мигеля вечно тревожит, что о нем подумают поклонники.
— Куда мы идем? — спросила Стефани, стараясь не отстать от Паломы.
— В танцклуб.
— Танцы не решат наших проблем.
— Зато поднимут настроение.
На втором ярусе танцклуба, словно два старых приятеля, сидели за столиком Рей и Франкосис. Перед ними стояла бутылка вина. Гремела музыка. Внизу толпились люди и ритмично раскачивались пары.
Франкосис сгреб Стефани в охапку и потащил ее к танцплощадке. Вокруг него собрались поклонники, но он всех отогнал и объявил, что будет танцевать с Дженной Старр. Он оказался хорошим танцором.
На следующий танец Франкосис пригласил Палому, а Стефани подсела к Рею и обо всем ему рассказала. Он тоже поделился с ней новыми фактами:
— Франкосис не хотел вызывать Мигеля на состязание. Его заставил Пакоте. Он шантажировал Франкосиса.
Стефани недоверчиво тряхнула головой:
— Чем же он мог его шантажировать?
— Не знаю, но Франкосис не по собственной воле устроил это состязание в «Лас-Вентас». Он бравирует перед поклонниками, но на самом деле сильно волнуется. По его словам, Мигель знает о шантаже.
— Как интересно… — ошеломленно протянула Стефани. — Просто всеобщий заговор!
— А еще Франкосис сказал мне, что они с Паломой не просто любовники. Он хочет на ней жениться и очень расстраивается из-за разных сплетен. Если объявят о помолвке, это будет очком в пользу Мигеля. Франкосиса же больше тревожит не исход корриды, а то, что он может потерять Палому.
— Никто лучше Мигеля не знает, что значит выйти на бой с быком, когда у тебя разбито сердце, — сказала Стефани. — Франкосису грозит беда.
Рей задумчиво обвел пальцем горлышко бутылки.
— Ты права.
Стефани смотрела, как танцуют Палома и Франкосис, беспечно обнимаясь у всех на глазах. Почти ровесники, они явно были без ума друг от друга. Неужели Мигель способен на такую жестокость — объявить о своей помолвке с Паломой только ради того, чтобы привлечь побольше болельщиков и вызвать ревность в своем сопернике?
Если это случится, она перестанет его уважать!
Когда они уходили из ночного клуба, Стефани заметила в баре Пакоте. Он поднял свой бокал в насмешливом приветствии. Этот проныра уже здесь!
Глава 10
На следующий день Рей перевел интервью с Франкосисом, и Стефани решила использовать выдержки из него в своей статье. В отличие от Мигеля Франкосис был выходцем из богатой мадридской семьи, и оба его родителя здравствовали. По его словам, когда он решил стать матадором, его мама проплакала целую неделю. Она хотела, чтобы он стал международным банкиром, как его отец.