И тут до нее дошло.
Если пресса здесь, значит, вернулся Мигель!
Дрожащими руками Стефани повернула ключ в замке и вошла в дом. Остановившись в темном вестибюле со шляпкой в руке, она поймала свое отражение в зеркале. Растрепанные волосы, смазанная губная помада, пунцовые щеки. Обернувшись, она увидела Мигеля.
Он стоял у бара и смотрел на нее — как всегда, неотразимый, в джинсах и темно-синей водолазке. Даже издалека на его лице можно было прочитать выражение обиды и гордости. Только сейчас, в этом вестибюле, Стефани поняла, какое преступление совершила: уехала с его соперником — не ради интервью и даже не ради того, чтобы помочь Паломе, а лишь для того, чтобы успокоить свое уязвленное самолюбие. Она пила и танцевала с Франкосисом, а потом разрешила ему поцеловать себя.
И все это запечатлено на фотопленке.
Доминго и Галлео молча сидели на диване, рядом пристроились Тереза и Палома. Девушка старательно отводила глаза. Разумеется, она тоже чувствовала себя обманутой.
Стефани стало плохо. На сердце вдруг навалилась ужасная тяжесть. Бросившись к лестнице, она побежала наверх, скользя ладонью по холодным перилам. Туфелька на высоком каблуке слетела с ноги и осталась лежать на ступеньке. Хлопнув дверью своей спальни — сильнее, чем хотела, — Стефани начала бросать вещи в чемодан.
Вскоре к двери подошел Мигель:
— Открой!
— Уходи, Мигель, — сказала она, пытаясь сдержать шквал самых разных чувств. Интересно, знает ли Мигель, что она согласилась на встречу с Франкосисом по просьбе Паломы? Вот только потом все пошло кувырком. Фламенко, вино, поцелуй! Одному Богу известно, кто их фотографировал. Так быстро щелкают камерой только профессионалы.
«Леди и джентльмены, это командир вашего экипажа. Сейчас мы пролетаем мимо Сатурна…»
— Откройте, сеньорита Стефани, или я взломаю дверь.
«Сеньорита Стефани»? Она отперла дверь, потом выхватила из шкафа остальные чемоданы, швырнула их на кровать и открыла, в спешке сломав ноготь.
Мигель стоял посреди комнаты и следил за ее лихорадочными сборами.
— Что ты делаешь?
— Уезжаю.
— Я не просил тебя уезжать.
Испанский акцент! Он не на шутку взбешен! Стефани резко обернулась и увидела, что Мигель держит в руке потерянную ею туфлю.
— Я избавлю тебя от скандала.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я только хочу понять, почему ты не можешь следовать моим советам.
— Я не Ренальдо, чтобы бегать за тобой, как собачонка.
Она проковыляла к шкафу, сгребла в охапку все свои платья и принялась запихивать их в чемодан.
— Ты даже не представляешь, сколько неприятностей ты причинила мне сегодня вечером!
— Больше я не буду причинять тебе неприятности. Спроси Палому, зачем я встречалась с Франкосисом.
Мигель положил туфлю на кровать, достал из пачки сигарету и отошел к окну. Он долго курил, выдыхая дым в открытое окно и глядя вниз, на улицу. «Интересно, видят ли его сейчас репортеры?» — подумала Стефани.
— Я знаю, зачем ты с ним встречалась, — наконец заговорил он. — Ты сказала ему, что я не собираюсь жениться на Паломе, а помолвка была объявлена только для того, чтобы вызвать в нем ревность. И чтобы Эль Пелигро стал победителем.
Стефани швырнула туфлю в чемодан, стянула с ноги другую и отправила ее вслед за первой.
— Нет. Я не сказала ему, какой ты жестокий негодяй.
Мигель опять затянулся, привалившись спиной к стене.
Стефани сложила свитер и пихнула его в чемодан.
— Все попались в твою сеть, Мигель. Ты публично объявил о своей помолвке с женщиной, на которой вовсе не собираешься жениться. Твои глупые поклонники будут с восторгом взирать на то, как ты садистски мучаешь глупых животных… и юного матадора, безумно влюбленного в Палому! Ты веришь в глупые сны, а потом манипулируешь всеми, кто попадается на твоем пути, — только ради того, чтобы эти сны не сбылись! — Она кинула на кровать один из своих новых шарфиков и обернулась. — Коррида давно устарела — как петушиные бои и прочая ерунда. Лично я не могу терпеть ту ложь, которая ее сопровождает.
Мигель побледнел, сел на край кровати и провел руками по лицу.
— Я не объявлял о помолвке с Паломой. Я хотел тебе это сказать, но ты не подходила к телефону.
— Ч-что? — Стефани подошла ближе и взглянула на его склоненную голову. — Это сделал Доминго?
— Нет. Даже он понял, что делать этого не следует.