— Я знаю тебя как самого себя, — хрипло сказал он. Сев повыше, он ухватил ее ступню и положил себе на колени. — Ты близка мне, как тот маленький домик в Барселоне, в котором прошло мое детство. Как запах арены.
Говоря это, Мигель водил ее ногой по своему возбужденному паху, и у нее кружилась голова от желания.
Стефани облизнула губы. Вода, пена, аромат эвкалиптов, мерцание свечей, бездонные темно-зеленые глаза — все слилось в единую симфонию.
— У нас впереди целая жизнь, чтобы узнать друг друга. — Он опять приложился к бокалу и улыбнулся, потом поднял ее ногу и нежно обхватил губами большой палец. Наверное, со стороны это выглядело смешно, но ей было не до смеха.
Впереди целая жизнь?
«Мама, мама, когда я вырасту, я буду матадором, как папа!»
— Ты тратишь слишком много времени на то, чтобы постигнуть непостижимое. — Мигель глубоко вздохнул. — Да, мы разные, как звезды и луна, но мы существуем в одной вселенной. Без тебя не было бы и меня.
«Зачем он говорит такие слова? Я растаяла бы и без них. Зачем дает обещания, которые не сможет исполнить?»
Зажмурившись, она плыла по волнам упоительного блаженства.
— Потрогай себя, — прошептал он.
Она открыла глаза.
— Что?
— Потрогай свои соски.
Он был совершенно серьезен. Стефани Мэдисон не делает таких вещей. А впрочем… почему бы и нет?
Глядя ему в глаза, она скользнула мокрыми руками по своим плечам и задержала ладони на груди. В уголке его губ притаилась легкая полуулыбка. «Он подчинил меня своей воле. Но и я могу властвовать над ним…»
Она придвинулась ближе и села ему на колени.
— Потрогай их сам.
Наполнив рот вином, Мигель захватил губами ее сосок. Кроваво-красное вино полилось по его подбородку, стекло ей на живот и смешалось с водой. Он начисто вылизал ее грудь, потом взял бутылку и вылил все, что там оставалось, на ее тело. Вода в ванне порозовела.
Стефани подалась вперед, уткнувшись носом в его жесткие волосы. Вдыхая запахи абрикосового шампуня, вина, эвкалипта и мыла, она обхватила ладонями его подбородок с чуть отросшей щетиной и заставила Мигеля встретиться с ее взглядом. Он приник поцелуем к ее губам, и она ощутила во рту сладкий вкус вина.
В этот момент Стефани забыла обо всем на свете. А ведь она была благоразумной женщиной, которая никогда не выходила из дома в пасмурный день без зонта, накануне рабочего дня собирала пакет с завтраком, каждое воскресенье мыла свою машину и даже помыслить не могла, что будет заниматься любовью с мужчиной, которого знала меньше недели, не позаботившись о предохранении. Теперь же в ней взяло верх дикое безрассудство. Она не хотела прерываться… она уже не могла этого сделать.
Мигель открыл глаза. Эти сияющие омуты, похожие на спелые оливки, обещали блаженство.
Он что-то прошептал по-испански, но его слова потонули в шуме воды, текущей из кранов.
Стефани провела языком по шраму на его плече, тронула золотой крестик и погладила его соски. Ее руки спустились ниже. Когда она вновь посмотрела ему в глаза, то заметила в них растерянность. Может быть, в этот момент Мигель тоже подумал о смуглых темноволосых малышах?
Она улыбнулась и прижалась губами к его губам. Прервав поцелуй, он до боли прикусил ее сосок. Она вскрикнула, впившись ногтями в его плечи.
Внезапно он выбрался из ванны и усадил, а потом уложил Стефани на широкую кафельную приступку. Вода каскадом стекала с его красивого мускулистого тела и лилась на пол; полуприкрытые глаза были полны желания и восторга.
Ритм их страсти стремительно нарастал.
— Мигель… О!
Они почти одновременно взлетели к сладостным вершинам и замерли, ошеломленные. Он стоял, свесив голову, с мокрых черных волос капала вода. Стефани видела, как тяжело вздымается его грудь. Глаза его были закрыты, а пальцы по-прежнему крепко сжимали ее ноги. Она еще не успела перевести дыхания. Одна свеча зашипела и погасла.
«Я люблю тебя…» — пело ее сердце.
Мигель взял ее за руки, привлек к себе, и они вдвоем опустились в горячую расслабляющую пену.
Стефани спала в объятиях Мигеля. Он прислушивался к ее ровному дыханию и старался запечатлеть в памяти очертания ее тела, ибо знал, что после воскресной корриды она уедет от него навсегда, каким бы смелым и прекрасным ни был он на арене.
Как же он переживет эту разлуку? Есть только один способ заставить ее остаться, но сейчас Мигель не мог его применить.
Всю дорогу до Мадрида Доминго долбил ему одно и то же:
— Не вздумай публично объявить о своей помолвке с американкой! Пакоте оказал тебе услугу!