Шеф жандармерии ничего не ответил на эти слова. Он уже не первый десяток лет служил на своём посту и давно изучил государыню. А потому ждал, когда она закончит говорить. Перебивать Железную Екатерину, эту хрупкую, слабую красивую женщину, которая, став вдовой, передушила всех посмевших смотреть в сторону трона едва ли не собственными руками, было чревато.
— Исполнители у нас не благородные? — уточнила императрица. — Нападение на дворян, значит, бунт. А так как совершено группой, спланировано — наказание должно быть по максимальному разряду. Устроили вооружённое нападение на детей — значит, террористы. А с ними у нас переговоров не вели никогда. Выберите наказание по высшей мере, Евгений Васильевич. Я хочу, чтобы каждая собака вплоть до восточного берега Аляски знала, за что их казнили и как.
Мужчина склонил голову и тут же внёс карандашом пометку на рабочем блокноте. Несмотря на то что можно было пользоваться техникой, Евгений Васильевич доверял ей лишь отчёты. Так как прекрасно знал, насколько легко вскрывается любая компьютерная сеть — у него даже особый отдел имелся, который эти преступления расследует.
— Дальше, — стукнув ногтем по подлокотнику, продолжила отдавать приказы императрица. — Шепелева — к вам в застенки, разрешаю применять любые средства. Узнайте у главы рода лично, Евгений Васильевич, с чего вдруг этот выскочка решил, что у него есть право покушаться на мои законные полномочия. Неужели вообразил, что власть ослабла и у меня характер смягчился на старости лет?
Про годы она, конечно, сказала для красного словца. В свои сорок императрица даже на них не выглядела. Впрочем, говорить ей об этом Евгений Васильевич не стал, а сразу ответил по делу.
— Будет исполнено, ваше императорское величество, — заверил шеф жандармерии и сделал новую пометку.
— Передай в Суд Равных, что я лично нашла Шепелева виновным, — произнесла Екатерина Юрьевна. — И заодно спроси их, как они вообще собираются жить в одном благородном обществе, когда в их рядах такие отщепенцы находятся? Уж не потому ли Шепелевы себе многое позволили, что это стало нормой у дворян, и императорская власть для них пустой звук? И если среди них попался один террорист, может быть, стоит и к остальным присмотреться? Может быть, они там все такие?
— Ваше императорское величество, — всё же решил уточнить подчинённый, — смею заметить, что после такого род будет в срочном порядке вычеркнут из списка дворянских фамилий. А это значит, что нам придётся вести следствие уже не с дворянином, а с простолюдином.
— Действуйте в соответствии с законом, Евгений Васильевич, — благосклонно кивнула государыня. — Естественно, учтите, что все пострадавшие должны получить достойную компенсацию. Как Шепелев будет её выплачивать, меня не волнует совершенно.
— С вашего позволения, ревизионная комиссия может найти дополнительные улики, — сообщил шеф жандармерии. — Я помню, что у нас имелись подозрения о нечестности Шепелева в деле о поставках с его ткацких заводов в армию. Текущая ситуация — идеальный момент, чтобы законно разобраться в этом вопросе.
Императрица кивнула.
— В таком случае казна тоже должна получить свою компенсацию, Евгений Васильевич, — сказала она. — Но о пострадавших забывать нельзя. Кстати, как зовут того мальчика, который их спас?
— Корсаков Иван Владимирович, восемнадцать лет, выпускник гимназии, учился с пострадавшими в одном классе, закончил с отличием, определён родовой дар целителя, — не заглядывая с записи, ответил подчинённый. — Сегодня как раз собирается комиссия, чтобы принять его на службу в госпиталь к матери под крыло.
Императрица хмыкнула, сложив пальцы в замок и разместив их на животе.
— Как быстро растут чужие дети, — заявила она. — Я же помню Настю и её муженька. Его так и не нашли, кстати?
— Как был признан пропавшим без вести, с тех пор розыск и свернули, — покачал головой шеф жандармерии. — Долги, которые он оставил в наследство Анастасии Александровне, она погасила самостоятельно.
— Это я ещё помню, — кивнула государыня. — Вот что, Евгений Васильевич, позвони-ка в этот госпиталь. А лучше пошли кого-нибудь толкового, пусть сам туда сходит.
— Что передать, ваше императорское величество? — тут же уточнил подчинённый.
— Мальчик проявил себя героически, это нужно поощрить, — чуть наклонив голову, ответила Екатерина Юрьевна. — Озвучьте ему следующее предложение: стать учеником моего придворного целителя. Естественно, не давить, не угрожать. Всё должно быть максимально мягко. А то народ не поймёт, если мы виновников казним, а героев не наградим. Орденок какой-то можно ему повесить…