Евгений Васильевич кивнул.
— Так как Корсаков не служит, по статуту ему положена медаль «За спасение», ваше императорское величество.
— Вот и распорядись, чтобы он её получил. И вот ещё что, в любом случае, как бы ваш разговор ни повернулся, вручите ему личное приглашение на большой приём в Кремле, — указала государыня. — Заодно и медалью наградим.
Подчинённый кивнул, сделав ещё одну пометку.
— Кстати, ваше императорское величество, — заговорил он после этого, — вы же помните наш план найти подходящего молодого дворянина на роль подставного фаворита для Дарьи Михайловны по тому самому делу?
Екатерина Юрьевна приподняла бровь.
— Что, правда? — уточнила она. — Мальчик хорош настолько?
Шеф жандармерии извлёк из папки фотографию и положил на стол перед государыней. Хозяйка кабинета взяла её и несколько секунд рассматривала изображение молодого спортивного блондина с яркими зелёными глазами.
— Слава богу, в Настю пошёл, — с улыбкой прокомментировала она. — А что, мне нравится. Но прежде чем одобрить его, нужно на мальчика в деле посмотреть. Вдруг он косноязычный или робкий? Вот придёт на награждение, и там я на него посмотрю, — приняла решение императрица.
— Тут может оказаться сложнее, ваше императорское величество, — с сожалением заметил шеф жандармерии. — Парень, судя по личному делу, признаётся сверстниками, как несколько… незаинтересованный в противоположном поле. Но в общении со взрослыми его удостаивают всяческих похвал. Иван Владимирович по свидетельствам — достойный дворянин, который понимает, чего стоит. Не мечется, последователен, в отношении с другими ровен, придерживается дворянской чести едва ли не до крайности. При этом он никогда не проявлял желания влиться в чужую компанию, его приглашали сами.
— Но ты рекомендуешь именно его? — уточнила Екатерина Юрьевна.
— Да, ваше императорское величество, — кивнул подчинённый. — Если он действительно взрослый не по годам, а учитывая его предысторию, всё на то и указывает, то я уверен, если поговорить с ним по-взрослому, открыто и честно, тогда он сделает всё, как нужно. Однако дело деликатное. И требует определённой гибкости. А Иван Владимирович неоднократно замечен за тем, что отказывается от оплаты своих личных целительских услуг.
— Намекаешь, что он может отказаться от медали? Награда должна быть соответствующая, — с понимающей улыбкой подхватила мысль государыня. — Вот что сделаем: приглашение на вручение медали пусть доставят всем Корсаковым. Тогда он точно не посмеет не явиться. Ради матери он обязательно придёт. Да и я сама с удовольствием с Корсаковой поговорю, дам личную аудиенцию. Дочка… Сколько ей?
— Шестнадцать.
— Окончит гимназию, и ко двору её, — кивнула государыня. — Моим фрейлинам нужна свежая кровь, а то я скоро помру, и мои вместе со мной зачахнут от старости. А следующему поколению что-то оставить тоже нужно.
И вновь упоминать о том, что Екатерина Юрьевна ещё крайне молода, чтобы задумываться о старости и смерти, шеф жандармерии не стал.
— Вы очень мудры, ваше императорское величество.
— Ой, брось ты эту лесть, Евгений Васильевич, — отмахнулась та. — Высоко взлетают Корсаковы, но и дело здесь политически важное. Я хочу, чтобы все вспомнили — никто не смеет покушаться на устои государства. А верные нам люди получают достойные награды и поощрения. Да и надо посмотреть, кто из придворных на него клюнет.
Москва, госпиталь имени его превосходительства С. П. Боткина. Корсаков Иван Владимирович.
Автомобиль остановился перед местом, где мне вскоре предстоит поступать на службу. Матушка приподняла руку, призывая меня задержаться в салоне.
— Ваня, — заговорила она, — мы сегодня неплохо постарались. Ты сделал всё отлично и хорошо себя показал при разговоре с Виталием Владиславовичем. К тому же по договорённости с графом Никитиным мы получим неплохую сумму за оказанные услуги.
Я кивнул.
В том, что матушка не забыла о пользе для нашей семьи, я не сомневался. Никитины, конечно, могли себе позволить услуги и другого целителя — нас не так уж мало в Российской империи. Но у действительно знающих и умеющих профессионалов очень плотный график, куда так просто не приткнёшься. Поэтому жить Инне без глаза предстояло некоторое время, если бы матушка не предложила нашу помощь.