Я позволил себе приподнять уголки губ.
— В таком случае, ваше императорское высочество, пожалуй, мы в равном положении. Видите ли, я несколько далёк от Кремля и творящихся в правящем роду дел, а потому знаю о вас лишь то, что вы занимаетесь частью представительских функций Долгоруковых, — проговорил я.
И это было правдой.
У меня был подготовлен план на собственную жизнь, и в нём попросту не было места для личного общения с наследницей престола. Позднее, спустя десятки лет, возможно, я бы и поднялся на самый верх. Но уже не в качестве облагодетельствованного мальчишки, а как крепкий профессионал со сложившейся репутацией.
Да и новостей с участием следующей императрицы просачивалось не так чтобы много. Держать руку на пульсе мог тот, кто интересовался специально, а меня не тянуло в придворные интриги. Не для того у меня новая жизнь, чтобы тратить её на подобные вещи.
На лице Дарьи Михайловны появилась улыбка.
— Вот так просто признаётесь, что вам неинтересно, чем живёт будущая императрица? — уточнила она. — Пожалуй, Иван Владимирович, вы будете одним из очень маленького списка людей, кто считает, что может себе позволить так говорить.
Мне оставалось лишь развести руками.
— Не вижу смысла хитрить и притворяться тем, кем я не являюсь, ваше императорское высочество, — ответил я. — Рано или поздно ложь всё равно бы вскрылась. Собственно, для этого можно было бы просто опросить моих знакомых, которые подтвердят, что, кроме образования и развития собственного дара, меня мало что волнует. А что касается вопроса, что я могу себе позволить, а что нет, то целитель прежде всего обязан выполнять свою конкретную функцию — помогать людям. Мой дар не зависит ни от личности на троне, ни от моего места в иерархии благородных фамилий. Если бы всего этого не произошло, я бы на общих основаниях пошёл на службу в госпиталь Боткина и стал трудиться там.
Дарья Михайловна откинулась на спинку кресла.
— Не буду скрывать, Иван Владимирович, проверку я уже провела, — проговорила она. — И я рада, что вы не стали юлить и притворяться. Я не люблю лжецов и подхалимов. Поэтому в моей свите только действительно полезные люди. Мне не хватает только целителя в команде, и вот нашлись вы.
Я чуть склонил голову, демонстрируя, что услышал её предложение стать не просто игрушкой в интриге, а полноценным участником команды. Но энтузиазма на моём лице наследница престола не увидела.
— Что ж, полагаю, первое впечатление мы друг о друге составили, — произнесла она. — Спасибо за вашу честность, Иван Владимирович, можете быть свободны. Встретимся в понедельник.
Поднявшись со стула, я поклонился и покинул кабинет.
Длинный выдался денёк.
Кремль, личные покои государыни.
— И как он тебе? — спросила Екатерина Юрьевна, расчёсывая волосы.
Сидящая в кресле Дарья Михайловна пожала плечами.
— Подходит, — ответила наследница престола, не отрываясь от чтения документов на планшете. — Хочу сходить с ним в госпиталь, посмотреть, на что он действительно способен. У меня и подходящие пациенты уже подобраны.
— Это можно легко устроить, — подтвердила императрица. — Скажу Ларионову, чтобы взял с собой Корсакова. Очень удачно Илья высказался на тему опыта. Вот и устроим проверку со стороны наставника. А там и ты со своими появишься, естественно, через некоторое время. Ну а дальше молодой человек спасает жизни, ты его примечаешь.
Наследница престола с сомнением хмыкнула.
— Ты так легко к этому относишься, — произнесла она. — А что, если он мне в самом деле понравится?
Екатерина Юрьевна повернулась к дочери и с улыбкой приподняла бровь.
— Что, хорош Иван Владимирович? — с усмешкой уточнила она.
Дарья Михайловна пожала плечами.
— Впечатление на меня он действительно произвёл. К тому же Корсаковы — старый род, чуть моложе Долгоруковых. Но при этом у них ни власти, ни влияния при дворе. Удобный вышел бы супруг.
Государыня задумалась над своим ответом. Порой дочери удавалось застать её врасплох очередным вопросом. Умная выросла девочка, недаром с самого детства её готовили к правлению, и как же приятно осознавать, что усилия не пропали зря.
— Давай сперва посмотрим, что у нас получится из этой истории, а потом уже подумаем? — предложила она. — Пока Лопухины не дадут повода к расторжению помолвки, о том, чтобы самой себя скомпрометировать, и не думай.