Корпоративная этика целителей — это государство в государстве. Можно, конечно, не соблюдать сложившихся традиций, но в таком случае станешь нерукопожатным, а оно очень вредно не только для карьеры, но и для здоровья. Нас не трогают не только потому, что каждый убитый целитель — это тысячи жизней, которых он не спасёт, но и потому, что мы умеем молчать, когда это требуется.
Болеют все, и секретов наш цех знает, возможно, даже больше, чем следовало. Как в знаменитой пляске смерти — в одном ряду у нас и царь, и псарь. Так что в обмен на сохранение тайн мы получаем некоторые привилегии.
— Буду краток, Иван Владимирович, — взял слово куратор жандармерии, отыгрывая такого же безымянного офицера, как и остальные присутствующие. — Дело, которое мы рассматриваем, не связано с правящим родом. Однако вы вошли в близкий круг её императорского высочества. А это накладывает не только привилегии, но и обязательства.
Я вежливо склонил голову, демонстрируя, что внимательно слушаю.
Наличие масок было легко объяснимо. Здесь не просто собрались офицеры жандармерии, которые несут свою службу, передо мной команда императрицы. А в придворных играх знать, на чьей стороне тот или иной человек, посторонним может быть не только излишне, но и опасно.
— Мы задали нападавшим достаточно вопросов, — по знаку Виктора Павловича заговорил один из присутствующих офицеров, сидящий справа от меня. — Выяснилось, что их наняли для совершенно определённых действий. Убить именно вас.
Сказать, что я удивился, было нельзя. Я уже и сам пришёл к этому выводу. Слишком хорошо это ложилось в теорию, что Егоров поплатился жизнью за то, что позволил мне исцелить Железняка.
— С вашего позволения, у меня есть только один вопрос, господа, — заговорил я. — Жив ли мой первый вчерашний пациент Железняк Артём Сергеевич?
Офицеры переглянулись с великим князем, и тот величественным кивком разрешил ответить.
— Вы всё верно поняли, Иван Владимирович. К сожалению, Железняк убит сегодня ночью, — сообщил офицер слева. — А через час после него мы узнали, что мёртв и ваш старший коллега, Егоров Александр Тимофеевич. Уже тогда стало ясно, что здесь что-то нечисто, Иван Владимирович. И как показало сегодняшнее утром — мы оказались правы. Эти наёмники понятия не имеют, за что и почему были выбраны именно вы. Заказ им поступил через нелегальные каналы в сети вместе с переводом в криптовалюте. Мы пытаемся отследить перевод, но, увы, пока что похвастаться нечем. И поверьте, оценили вашу голову достойно — в пересчёте на рубли выходит свыше полутора сотен миллионов. Ещё столько же должен был получить командир после вашей смерти. Сами понимаете, не те деньги, чтобы соблюдать правила хорошего тона.
Триста миллионов за одно дело? Даже если просто поделить поровну на десяток нападающих, выходит, что с такой наградой можно завязать с наёмничеством, сменить имя, сделать пластику или воспользоваться помощью такого же целителя, а потом жить припеваючи где-нибудь в Европе. В Российской империи оставаться всё-таки слишком опасно после столь громкого дела.
— То есть, заказчика найти не представляется возможным, — озвучил ход своих мыслей я. — Значит, гарантии, что попытки прекратятся, никакой нет. При этом в следующий раз я могу оказаться рядом с её императорским высочеством, и она окажется под угрозой.
Виктор Павлович вздохнул, как мне показалось, с облегчением. Видимо, он ожидал, что мне придётся объяснять прописные истины. Но я не настолько дурак, чтобы не понимать, что даже самая лучшая защита может подвести, от случайности никто не застрахован, и тогда страна останется без будущей императрицы.
— Я готов сделать всё, что потребуется, — заверил я. — Однако хотелось бы, что её императорское величество тоже была поставлена в известность.
Конечно, вряд ли такие вещи обсуждались бы со мной, если бы Екатерина Юрьевна не была в курсе, однако проговорить этот момент необходимо.
— Если бы не государыня, вы бы здесь не сидели, Иван Владимирович, — заметил Виктор Павлович. — От вас же потребуется послужить приманкой. Сразу скажу, это чертовски рискованно, и вполне вероятно, что злоумышленник воспользуется вашими же советами о том, как убить одарённого. Однажды вас уже подстрелил снайпер, но тогда вы даже не были целью, и о том, что стреляет в целителя, исполнитель вряд ли знал.
— Я пришёл к тем же выводам по инциденту в кафе Смирновых, — прокомментировал я. — Что касается приманки, то я согласен рискнуть. Но попрошу вас обеспечить безопасность моей семьи. Себя я защитить смогу в любом случае, и Анастасия Александровна тоже справится. Но подвергать их опасности — совершенно неправильно, к тому же у меня есть сестра, а ей не повезло с родовой наследственностью.