Ещё немаловажный момент: машина, на которой нас подвезли до госпиталя, когда всё кончилось. Она была припаркована на параллельной улице. Пешком мы с бойцом Лопухиных и Метёлкиным прошли это расстояние минут за десять. Ранее, чтобы успеть к нам, отряд Василия Алексеевича мог двигаться бегом, под невидимостью, то же расстояние покрыть, положим, минуты за три. С начала нападения прошла одна, прежде чем Лопухины появились. Успели даже раньше жандармов, которые крутились неподалёку. Телепортация здесь такая же фантастика, как и в моём прошлом мире.
И если всё это суммировать, выходит, что Василий Алексеевич был в курсе, куда идти, когда идти и что делать на месте. Уверен, если бы я не вмешался, никто из наёмников не выжил бы. Однако я влез, подоспели жандармы. Резать захваченных под окнами спального района, где наверняка были десятки свидетелей — дурость. А вот если бы в горячке боя всех перебить, ничего бы никто и не сказал.
Так что примем за версию, что Лопухин сам нападение и организовал, а к Железняку оно никакого отношения не имеет? Вовсе нет. Василий Алексеевич не меня прикрывал, он собирался устранить исполнителей, которые могут знать лишнее. Потому что любому дураку уже ясно, что за столько времени я бы обязательно поделился тем, что передал мне Железняк.
И тут даже не важно, что наёмники ничего не знали — в любой цепочке имеются промежуточные звенья, которые всегда в курсе всей ситуации, и голова цепочки, которая знает о происходящем лишь в общих чертах. И если существовал риск, что Лопухины окажутся замараны в деле «Сибирских кедров», вероятность нужно было свести к нулю. А так как Василий Алексеевич знал, где наёмники нападут на меня, прийти на помощь и разыграть спасение было несложно. Двух зайцев одним выстрелом.
И как теперь это всё со стороны выглядит? Хочу я того или нет, мне придётся явиться на приём. И Василий Алексеевич, не будь дураком, станет перетягивать меня на свою сторону. У него и повод железный есть: он вроде как меня спас, совершенно случайно, конечно, но это ничего не меняет.
Ненавижу интриги!
Автомобиль остановился у крыльца особняка, и я со вздохом стал выбираться наружу. Водитель бросил на меня сочувственный взгляд — наверняка думал о том, что моё благородие имел не самый приятный разговор в застенках жандармерии.
Дворянский особняк Лопухиных, кабинет главы рода.
Алексей Максимович сидел в своём кресле, слушая отчёт начальника безопасности. Сидящий в соседнем кресле Василий Алексеевич тоже присутствовал. В отличие от главы рода Лопухиных молодой человек не обладал таким опытом интриг, а потому не упускал случая присутствовать при важных разговорах. Вскоре ему предстоит стать императором, и там ошибки будут недопустимы.
Шереметевы и Долгоруковы будут искать малейший повод избавиться от слишком сильно поверившего в себя Лопухина. Так что интриги будут такого уровня, когда даже взгляд будет оцениваться на предмет попыток захватить власть.
— К сожалению, самолёт взлетел раньше, чем мы успели. Его высокопревосходительство с супругой сели на рейс и преспокойно переправились во Францию. Наши возможности там сильно ограничены, поэтому я предпочёл без вашей личной санкции ничего не делать.
— Что наёмники выжили — не самый приятный расклад, — кивнул глава рода Лопухиных. — Однако ими можно пренебречь. Группу перехвата, которую этот дурак послал против жандармов, ликвидировали?
— Так точно, Алексей Максимович, — подтвердил тот. — Проверили базу, все улики, которые могли бы привести к нам. Но здесь встаёт вопрос, что делать с Болотовым. Он, конечно, начальника своего нам заложил, но тоже ведь знает слишком много.
Глава рода Лопухиных пожал плечами.
— Ну а что мы можем с ним сделать? — спросил он. — Передай ему, чтобы был на приёме сегодня. Я лично с ним поговорю, успокою. Что он своего начальника вовремя сдал, это дело полезное. Опять же, его высокопревосходительство формально находится в отпуске, а значит, его должность освободилась. Пока что Болотов побудет временно исполняющим обязанности, потом я похлопочу, чтобы его закрепили на постоянной основе. Он полезен, и боится нас — а это хорошее начало большой дружбы.
— Приглашение отправят немедленно, Алексей Максимович, — заверил подчинённый.
— Что касается Ржевского, то мы трогать его не будем, — продолжил Алексей Максимович. — Он слишком много знает и может начать разговаривать. Во Франции будет сложнее его достать аккуратно. Да и лишнее это. Всё было хорошо, пока Ржевский, наслушавшись Ларионова, не пустился по кривой дорожке и не начал отнимать жизни.