— Я прошу вас очень серьёзно всё обдумать, — вздохнула Анастасия Александровна, поочерёдно глядя на нас обоих. — Особенно это касается тебя, Ваня. Если я соглашусь выйти за графа, именно на твои плечи ляжет весь груз ответственности за Катю и все дела Корсаковых. Мой голос может остаться только совещательным.
Сестра, несмотря на серьёзный тон матушки, сидела с блаженной улыбкой, как будто предложение сделали ей. Однако я тоже был доволен. Что ни говори, а если кто и заслуживал счастья, так это наша мать. Пройти через такой ад, лишиться всего, выстоять и поднять двоих детей на достойный уровень — это достойно любых наград.
— Мы подумаем, — заверил матушку я и, взяв её за руку, сжал пальцы самой любимой женщины на свете. — Обещаю.
Катя торопливо закивала. О своих проблемах она уже и думать забыла. И это было прекрасно.
— Так, ну всё, — отстранившись и отведя взгляд в сторону, чтобы мы не заметили, как в её глазах блестят слёзы, решительно заявила глава рода Корсаковых. — Поужинали, всё обсудили, а теперь марш по постелям!
— Да, мам! — хором ответили мы и встали из-за стола.
Поцеловав матушку с двух сторон, мы оба получили по объятию и направились на выход из столовой. Катя вышла первой, я чуть задержался в дверях и обернулся.
— Если ты считаешь, что он достоин твоей руки, мам, соглашайся, — объявил я, прежде чем переступить порог.
Мне навстречу уже шла служанка с бутылкой вина и нарезкой закуски. Пить в одиночестве, конечно, моветон. Однако бокал с сыром после такого нервного вечера — кто матушку осудит?
Улыбаясь, я добрался до нашего этажа и оказался тут же схвачен сестрой под руку. Я не стал изображать сопротивление, так что вскоре мы очутились в её комнате, и Катя решительно заявила:
— Ты должен согласиться!
Я рассмеялся, глядя на неё.
— Что? Я серьёзно! — чуть обиженно заметила Катя.
— Екатерина Владимировна, — максимально официальным тоном заговорил я, — привыкайте обращаться ко мне как к главе рода Корсаковых. Естественно, я не против, чтобы матушка вышла замуж за графа.
Сестра накинулась на меня и крепко обняла. Мне даже показалось, что у меня сейчас рёбра затрещат. Но Катя выпустила меня и, поднявшись на носочки, чмокнула в щёку.
— Спасибо! Спасибо! Ты самый лучший на свете брат!
Улыбаясь, я эффектно подбоченился и, задрав голову, пафосно объявил:
— Я такой, я могу!
Мы ещё немного посмеялись, и я, пожелав сестрёнке спокойной ночи, направился в свои комнаты. Завтра дуэль, а потом целый день лечить пациентов, так что матушка была права — стоило лечь пораньше.
А граф молодец, вовремя сделал свой ход. Вон как матушка с сестрой воодушевились. И даже Варфоломеев вряд ли бы такого успеха достиг. А теперь ни одна, ни вторая о прошлом не думают.
Улыбаясь, я заснул. А уже через несколько часов ехал в парк.
— Благодарю за то, что откликнулись, Иван Владимирович, — протянул мне руку Лопухин.
— Как и обещал, Василий Алексеевич, — отвечая на рукопожатие, произнёс я. — Если не секрет, в чём причина дуэли?
Наследник Лопухиных и будущий император криво усмехнулся.
— Господин Кривошеев позволил себе лишнее, когда высказывался о Дарье Михайловне, — крайне содержательно поделился со мной Василий Алексеевич. — Как дворянин, я счёл необходимым заставить его извиниться. Слово за слово, и вот мы здесь, Иван Владимирович.
Я кивнул, принимая его объяснения.
Хотя Кривошеев теперь вызывал вопросы. Понятно, что все прочат Лопухину место на троне. Однако заявлять что-то о наследнице престола? Он либо самоубийца, либо конченый псих. Сейчас, если Василий Алексеевич не добьётся извинений, этого Кривошеева начнут таскать по дуэлям все столичные дворяне. Или же жандармы явятся с ордером, чтобы арестовать за оскорбление правящего рода.
— Он бессмертный, что ли? — всё же спросил я, разглядывая подъезжающий на место дуэли внедорожник.
— Вот и проверим, — усмехнулся Лопухин, после чего обернулся к своим секундантам. — Идёмте, господа.
С собой Василий Алексеевич привёл двух дворян, которых я видел у него на приёме. Мы лично знакомы не были, потому обменялись лишь вежливыми кивками. Самому Лопухину тоже было не до представления своих соратников, он явно был на взводе и едва сдерживался.
Из машины выбрались четверо. Представитель жандармерии в чине старшего офицера, пара секундантов и, разумеется, виновник дуэли.
Все вместе мы встретились на середине выбранной поляны. Жандарм окинул взглядом мой китель целителя и довольно хмыкнул.