Последнее она спросила, глядя прямо в глаза своей племянницы. Та не стала отводить взгляд, лишь чуть смущённо улыбнулась. Умение Анны Павловны видеть окружающих насквозь превосходило все таланты её брата, курирующего жандармерию.
— Пожалуй, — вздохнула будущая государыня. — Но меня сейчас беспокоит не это.
— Ты хочешь знать, как правильно поступить с Шереметевым, — утвердительно кивнула тётушка. — Что ж, не могу тебе советовать, я всё-таки всю жизнь провела не на службе, а вела довольно скромный образ жизни светской львицы, курирующей благотворительность. Да и Катька, мать твоя, не пойдёт против отца ни за что. Но что твоего деда укоротить надо, это верно. Распоясался Юрец, думает, что ему законы не писаны. Впрочем, — Анна Павловна с доброй улыбкой похлопала племянницу по ладошке, — не волнуйся, Дашенька. Ты не одна.
Поднявшись с дивана, старшая Долгорукова направилась к выходу. Уже у самой двери она обернулась и, взглянув на Дарью Михайловну с улыбкой, произнесла:
— Такого героя, как твой Ваня, непременно будут награждать, — сказала она. — Постарайся сделать так, чтобы конкретно ему награду вручала именно ты.
— Разве может быть иначе?
— Конечно, ведь Корсакова среди твоей постоянной свиты сейчас нет, пока что он прикомандированный. Катька его не трогает, и тебе не давала к Корсакову подступиться, а значит, он вернётся в Москву, и вас постараются сразу же развести по разным углам. А там всякое может случиться. Ты слишком сильно сблизилась с этим целителям, он тебя спас, и в глазах общества ты ему очень сильно задолжала. Не позволяй никому отбирать у тебя возможность выплатить этот долг. Государь не имеет права быть должным никому. Особенно собственным подданным.
Договорив, великая княгиня покинула покои наследницы престола. А Дарья Михайловна взяла в руки пистолет и провела по его стволу ладонью. Почудилось, будто она почувствовала на губах тепло ладони Корсакова.
Там было так тесно, так страшно… И так восхитительно близко.
Глава 10
Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков.
— Просто блеск, — произнёс я, разглядывая собственное отражение в зеркале.
Последствия случившегося налицо: тело подросло ещё немного, подсохло, согнав жир. Я мог хоть сейчас выступать на чемпионате по бодибилдингу, если бы захотел. Хотя это неспортивно, само собой. Ведь результат такой получился из-за мощных усилений, через которые я себя прогнал во время боя.
Хорошо хоть не состарился. А то дед и о подобном упоминал. Был у него пациент, который не знал предела совершенству и в итоге получил преждевременное старение.
Таким, как сейчас, я бы стал, пожалуй, за пару лет упорной работы. Но всё ещё оставался восемнадцатилетним пацаном. Сложённым, как Боженька, но всё же пацаном.
— Ваша одежда готова, Иван Владимирович, — прозвучал за дверью ванной комнаты голос Семёна.
Вот что бы я сейчас делал без слуг? Мне бы и в голову не пришло тащить больше одного запасного комплекта одежды. А люди позаботились.
Правда, сорочка чуть жала в раздавшихся плечах, но это дело терпимое. Сейчас надеть сгодится, остальное закажут на месте.
Выбравшись в гостиную предоставленного мне номера, я тут же получил халат с вышитым на нём вензелем Корсаковых. Тоже об этом не подумал бы сам, использовал бы гостиничный. А так, считай, как дома.
— Спасибо, Семён.
Охранник, временно переквалифицировавшийся в слугу, коротко кивнул.
— Пока вы приводили себя в порядок, приходил человек Долгоруковых, — сообщил он. — Уведомил, что завтра вы сопровождаете её императорское высочество на завтрак в узком кругу. Завтрак состоится в семь утра, вас будут ждать около покоев Дарьи Михайловны в шесть тридцать.
С учётом, что завтрак подразумевается в этой же гостинице, как-то много времени отводит Долгорукова на спуск с третьего этажа. Впрочем, ей-то можно и опоздать, никто упрекать не станет. Девица пережила серьёзное потрясение, ей даже Анна Павловна ничего не скажет.
— На завтраке вы получите расписание на время пребывания в Выборге, — продолжил отчёт Семён. — Его лучше отдать нам, Иван Владимирович. Оставлять вас наедине с её императорским высочеством, как показала практика, недопустимо. Уже то, что вы не пострадали, достаточно, чтобы считать это чудом. Простите мне мою дерзость, но Анастасия Александровна дала нам чёткие и однозначные инструкции.
— Матушка уже звонила? — уточнил я.
Против сопровождения я ничуть не возражал. Несмотря на то что я продемонстрировал на месте крушения, сам воевать я совсем не рвался. Геройствуют пусть те, кому хочется славы, а мне бы отслужить в корпусе и перейти к спокойной жизни. В гробу я видал все эти приключения.