Лаврентий Константинович молча кивнул и повесил карточку на место. А я простёр руки над пациентом и опустил веки. Смотреть глазами мне не требовалось.
Метастазы в головном мозге и костях. Будет сложно, человеческий мозг я пока что без последствий исцелять не умею. Понадобится долгая реабилитация, возможно, пациент потеряет часть воспоминаний, но хотя бы функционировать его тело будет без проблем.
Зелёный свет полыхнул так, что я даже сквозь опущенные веки его видел. Прежде чем приступать к удалению раковых клеток, следовало напитать организм силой, иначе он не выдержит и умрёт прямо в процессе лечения. Изношенное тело и само по себе осложняет работу, а здесь ещё и болезнь постаралась внести свою лепту.
Влив щедрую порцию целительской силы, я приступил к уничтожению клеток. Магию не жалел — здесь столько клеток уничтожить придётся, что я своего ни капли не потрачу. Так что приступил к лечению смело.
Процесс шёл довольно бодрым темпом. Гораздо легче, чем прежде. А если вспомнить ребёнка в хосписе, так и вообще всё без труда давалось. Всё познаётся в сравнении, однако.
Пятнадцать минут напряжённой работы по замещению больных клеток здоровыми, уплотнение повреждённых костей, заполнение лёгкого новыми тканями. Заодно обнаружил у пациента воспаление простаты и натуральные булыжники в почках. Исправил и это, пусть дедок порадуется жизни, когда в себя придёт.
Наконец, я опустил обе руки, чувствуя, как по спине катится капля пота. Именно магических сил я, может быть, и не потратил, однако бесследно для меня это не прошло. Четверть часа удерживать руки в одном положении — тоже приятного мало. Да и пропускать через себя большие объёмы магии не менее чревато.
— Готово, Лаврентий Константинович, — выдохнул я. — Я убрал рак, все его последствия, заодно удалил камни в почках и поправил простату. В остальном пациент здоров для своего возраста. Я наложил целительский сон, так что он проспит до завтрашнего утра, а потом вам потребуется провести полное обследование. Я не знаю и не могу сказать, как метастазы повлияли на его мозг, последствия не исключены.
Заместитель заведующей кивнул. Я видел всё ещё не выключенным взором, что он находится под впечатлением. Это было странно, конечно, он должен был сталкиваться с тем, как работают целители. Как по мне, рак в IV стадии — самое то, чтобы вызвать одарённого на помощь. Должны же они отрабатывать своё жалованье. Или я чего-то не понимаю?
— Спасибо, ваше благородие, — произнёс Лаврентий Константинович. — Я сейчас отдам все необходимые распоряжения. Вы пока отдохните…
Я покачал головой.
— Скажите мне номер палаты, и я пойду, — ответил я. — Её императорское высочество может освободиться в любой момент, и я сразу же уйду. Так что времени у нас не так много, да и сил у меня ещё достаточно.
Видимо, я опять сломал ему шаблон. И это уже вызывало серьёзные вопросы, которые я задам не заместителю заведующей госпиталем. Судя по тому, что я уже неоднократно видел, в ведомстве Ильи Григорьевича Ларионова совсем не всё так хорошо, как выглядит снаружи.
— Шестнадцатая палата, — справившись с удивлением, ответил Лаврентий Константинович. — Ишемическая болезнь сердца.
Кивнув ему, я покинул палату и, оглядевшись, сразу же направился к нужной двери. Внутри оказалась женщина лет семидесяти. Рядом с ней на стульчике сидела, наверное, внучка. По крайней мере, некоторое сходство с пациенткой просматривалось.
— Простите, что потревожил, — проговорил я. — Корсаков Иван Владимирович, целитель. Попрошу мне не мешать.
Женщина на стуле подскочила, её лицо исказила неприкрытая злость, но разбираться с ней я не стал. У меня нет времени на выяснение неких пикантных подробностей. Так что родственница покачнулась, её глаза закрылись, и я усадил её обратно на стул. Поспит, отдохнёт, никто от этого не умрёт.
Хрустнув шеей, я встряхнул руками и, глубоко вздохнув, приступил к новому лечению. Здесь, к счастью, всё не так запущено, как у первого. Но потрудиться тоже придётся. Налицо хроническая сердечная недостаточность, постинфарктное состояние.
Так что когда дверь приоткрылась, и в палату прошёл Лаврентий Константинович, я уже заканчивал. Вот теперь я уже расходовал силы, восстанавливать их было толком неоткуда пока что. Однако, как и обещал в самом начале, я был способен, не напрягаясь, вытащить ещё с десяток таких, как лежащая на койке старушка.
— Готово, Лаврентий Константинович, — проговорил я, после чего указала на «внучку». — А эта женщина спит и скоро проснётся. Сообщите ей потом радостные новости. А мне дайте следующий номер палаты.