— Ты думаешь, что Лопухины отступились? — задала встречный вопрос она. — Алексей Максимович пока официально ничего не объявлял, он, судя по всему, серьёзно болеет и в обществе не показывается. Да и его сын ничего по этому поводу уже давно не говорит. И с Дарьей Михайловной Василия Алексеевича в последнее время никто даже рядом не видел.
Дед с довольным лицом слушал рассуждения внучки, не перебивая. А Маргарита Ивановна продолжала говорить:
— Корсаковым вернули их собственность. Но это — награда Ивана Владимировича за спасение цесаревны… Хм, и ты возвращаешь Анастасии Александровне их имущество. Значит, Ваня уже точно — претендент от Долгоруковых на руку и сердце Дарьи Михайловны. Консорт?
Кирилл Дмитриевич кивнул.
— Всё ты правильно рассуждаешь, дорогая моя, — заверил он. — Верные нам люди донесли кое-что интересное. Место застрелившегося Шереметева вакантно, а это очень важная должность. Глава Тайной канцелярии, по сути, третий человек в стране среди чиновников. Людей выше него по влиянию можно пересчитать по пальцам одной руки.
— Значит, Лопухины получат эту должность.
— Возможно, — пожал плечами глава рода Ростовых. — Но что важнее для нас, все телодвижения в сторону сближения Лопухина и Долгоруковой прекратились. И Корсаковы вновь всплыли. То, что не удалось Анастасии Александровне, вполне по силам сделать её сыну. А ты знаешь, что для нас это будет значить?
Внучка кивнула.
— Мне не стать его женой, но дружить мы с Корсаковыми можем.
— Почему же не стать? Всё ещё вполне возможно, — усмехнулся Кирилл Дмитриевич. — Но в любом случае ты должна знать, что семья — вот что главное для Ивана Владимировича. И мы будем его семью поддерживать, но и с Лопухиными при этом ссориться не станем. Так что делаем всё, что в наших силах. Как бы там ни было, а становиться ещё одними Мироновыми мы не будем. Род превыше всего, Рита, и мы должны сделать всё, чтобы уцелеть. Корсаковы один раз уже проиграли, но теперь они вновь набирают силу. Возможно, Иван не станет супругом будущей государыни, но что он серьёзно на этом поднимется сам и протащит свою семью на максимально доступный ему верх — это к бабке не ходи. И мы должны быть с ним в одной обойме, Рита.
Маргарита Ивановна вышла из кабинета главы рода, потрясённая свалившимися на неё откровениями. Оставались вопросы ко всей этой истории, но, вероятно, их лучше не задавать. И куда более важные люди пропадали, когда не могли утихомирить собственное любопытство.
Одно было понятно чётко: чтобы выжить, Ростовым придётся сидеть на двух стульях, сумев не поссориться ни с Лопухиными, ни с Долгоруковыми. А с матушкой Ивана она завтра встретится и произведёт самое благоприятное впечатление. Заодно и Катю навестит, а то давно ни виделись, ни созванивались.
Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков.
— Думаешь, я зря предложила Скороходову защиту? — напрямую спросила Дарья Михайловна, когда я вслед за ней вошёл в номер.
— Политика не мой конёк, ваше императорское высочество, — пожав плечами, ответил я. — Если вы хотите действительно полезный совет, вам следует обратиться к другим Долгоруковым. А Корсаковы никогда к власти не стремились. И опыта во всём этом у нас нет. Считаю ли я, что можно было дожать графа, чтобы он во всём признался, поимённо всех назвал и вообще был откровенен, как на исповеди? Да. Но правильно ли это? Не мне решать, я не судья, не прокурор. Я, ваше императорское высочество, всего лишь целитель, ученик столичного корпуса. И решать, кому остаться на свободе, а кому взойти на эшафот — не в моей юрисдикции.
Всё это время, пока я говорил, она стояла напротив, внимательно глядя мне в глаза. И, кажется, даже не особенно прислушивалась к тому, что я говорю, больше слушая сам голос. Наконец, когда я замолчал, Дарья Михайловна пару раз моргнула, словно сбрасывая наваждение.
— Не мог бы ты…
Я кивнул и протянул ей ладонь. Наследница престола коснулась моей руки, и я взбодрил её тело, придав сил и рассеяв усталость. Однако даже когда магия угасла, Дарья Михайловна не спешила убирать свои пальцы.
— Спасибо, — улыбнувшись, произнесла она.
А в следующий миг её губы коснулись моих. Быстро, как будто она сама боялась передумать.
— До завтра, Иван Владимирович, — официальным тоном произнесла девица, поспешно отступая в смежную комнату.