— Завтра в девять утра вы должны прибыть в корпус целителей, — сообщила первый секретарь Ларионова. — Илья Григорьевич вас встретит лично, и после этого вы сразу же направитесь в Кремль. Обязательно наденьте парадную форму со всеми наградами, что у вас имеются.
Так, кажется, я начинаю понимать, куда ветер дует.
— Хорошо, непременно, — отозвался я. — Ещё что-нибудь?
— Все дальнейшие инструкции получите на встрече с Ильёй Григорьевичем.
— Спасибо, до свидания.
Убрав телефон в карман, я вошёл в столовую. А через пару минут ко мне присоединилась и сестрёнка. Матушка так до самой ночи и не появилась дома.
Щелчок замка заставил меня открыть глаза. Приглушённый свет из гостиной позволил мне разглядеть фигуру матери, заглянувшей ко мне в спальню. Убедившись, что я в постели, она явно собиралась уйти, но я сел на кровати и дотянулся до выключателя.
Свет ночника разогнал темноту.
— Доброй ночи, матушка, — поприветствовал я главу рода. — Ты чего так поздно?
Анастасия Александровна вошла ко мне и с улыбкой села на край кровати. Рассматривая меня внимательно, она не прекращала улыбаться. Взяв меня за руку, старшая Корсакова вздохнула.
— Очень много дел, сынок. Честно признаться, устала уже. Всю неделю, что тебя не было, я вожусь с бумагами не покладая рук. А завтра у тебя ещё и награждение будет. Как я со всем этим справлюсь, не знаю.
Я притянул её к себе и обнял. Нос тут же уловил знакомый с детства запах её духов. Говорить ничего не хотелось, как и рассказывать, что произошло в Выборге. Достаточно того, что мы обсуждали по телефону.
— Всё будет хорошо, — заверил матушку я. — В конце концов, иметь средства к существованию лучше, чем не иметь их. Опять же, это только вначале тяжело, а потом всё будет полегче. Кроме того, я ведь тоже могу тебе помогать.
Она посмотрела на меня, приподняв бровь.
— Всё время забываю, что ты уже вырос, — улыбнулась матушка. — Но буду рада любой помощи. Виктор Павлович сказал, что тебя хотят наградить титулом за спасение наследницы престола. Это я и хотела обсудить, да вот видишь, как всё сложилось. Думала уже, только за завтраком поговорим.
Я кивнул, поглаживая мать по спине. Она тоже была далеко не слабым целителем, так что ничего удивительного, что организм выдерживал нагрузки. Хотя, конечно, это не значило, что можно совсем себя запускать. У всякой магии есть свои пределы.
— Тогда с завтрашнего дня я буду тебе помогать с нашим общим имуществом, — твёрдо заявил я. — В конце концов, я мужчина и всё равно должен этим заниматься. А что титул, так не впервой Корсаковым его получать. За всё время существования рода Корсаковых, какой только дряни мы в руках не держали. Так что и с титулом я справлюсь. Да и вряд ли он будет чем-то большим, чем красивая бумажка и название. Слишком молод я, чтобы на самом деле делать меня аристократом. Как дворянин Долгоруковым я буду намного полезнее. А со своей землёй попробуй меня сковырни в Москву, когда куры не доены и крестьянки не щупаны.
Она улыбнулась, и я ощутил, как матушка пригрелась в моих руках. Уложив уснувшую женщину в постель, я снял с неё обувь и накрыл одеялом. Завтра, конечно, она расстроится, что так расслабилась, но сейчас пусть лучше отдыхает.
Сам я перебрался в гостиную и устроился на диване. Оставалось спать мне не так много времени — на часах уже полчетвёртого утра. Прислуга завтра будет по всему дому носиться в поисках главы рода, так что меня обязательно разбудят вовремя.
Возвратившись в спальню, я наложил на матушку целительский сон и вернулся в гостиную.
Титул, значит.
Вот и ещё один повод для благородного сословия завидовать и ненавидеть. Как там сказала Маргарита Ивановна? Многие не откажутся поддерживать со мной связь? Так и не меньшее число людей станет яростно меня ненавидеть. Потому что мне повезло, а им нет.
Мы же благородные, мы же не можем иначе.
Глава 21
Кремль, личные покои государыни.
— Проходи, Фёдор, присаживайся, — проговорила Екатерина Юрьевна, приветствуя своего племянника. — Прости, что так поздно выдернула. Знаю, что у тебя самого мало времени на семейные посиделки, но другого времени я и сама для встречи выкроить не могу.
Вошедший в гостиную Фёдор Викторович Шереметев лишь кивнул, прежде чем опуститься в мягкое кресло. Был он мужчиной молодым, как для политика — совсем сопляк, всего сорок один год. Однако для её императорского величества Фёдор Викторович давно стал тем, на кого можно опереться, когда дела касаются семьи.