Не с единокровным же братом рассуждать о том, что нужно для блага Шереметевых?
— Ты не впервой меня так вызываешь, — проговорил гость, складывая руки на подлокотники. — Так что я уже даже привык. Рассказывай, что на этот раз случилось.
Государыня организовала племяннику чай, прежде чем сесть напротив.
— Как ты знаешь, завтра я буду награждать спасителя дочери, — проговорила Екатерина Юрьевна. — Он крайне полезный молодой человек и к Дашке относится с искренней заботой. Но я хочу говорить не об этом. Помнишь то дело, о котором я просила тебя выяснить?
Фёдор Викторович плавно кивнул, прежде чем потянуться за чашкой с напитком.
— Коля тобой крайне недоволен, — высказал своё мнение он. — Смерть Юрия Петровича стала для нас серьёзным ударом, и потеря кресла главы Тайной канцелярии — это слишком большая утрата. Сейчас, с точки зрения Коли, нам нужна максимальная консолидация, а ты расставляешь нас по разным постам, фактически размывая единство рода.
Комментировать очевидное её императорское величество не стала. И так было ясно, что отец зарвался, и теперь нужно минимизировать потери. Настолько, что, когда пришёл час расплаты, и отряд жандармов готовился к аресту, глава рода Шереметевых сделал единственное, что мог, чтобы не допустить обвинения в измене Российской империи.
А она ведь говорила ему, предупреждала. Но нет, Юрий Петрович, просидевший в кресле десяток лет, решил, что его теперь оттуда никак не сковырнуть. Что он расчистил весь аппарат и его просто некем заменить. А теперь, как государыня знала, у Долгоруковых идёт обсуждение о том, чтобы назначить на его место Лопухина. У того хватит людей, чтобы заткнуть все возможные дыры своей роднёй, недаром Алексей Максимович в последнее время зачастил со встречами клана Лопухиных. Готовил почву для захвата Тайной канцелярии.
Мешает поставить подпись под назначением только подвешенное состояние Алексея Максимовича, который почти не приходит в себя и передал все бразды правления совету рода. Что на самом деле показательно — Василия он регентом не поставил, и теперь мальчик, который грезил о том, как вот-вот станет императором, должен бороться за своё место, чтобы его не оттёрли от власти в собственном клане.
— Коленька может подтереться своим мнением, — отозвалась её императорское величество. — Я и так даю ему, считай, почётную отставку. Возглавит дворянское собрание Российской империи и пусть на этом успокоится. Я не собираюсь ходить по миру с протянутой рукой, когда покину Кремль. А он на таком месте на одних только взятках сможет сколотить состояние. А ведь он и так не беден, и наверняка подушку безопасности себе набил до предела.
Фёдор Викторович покивал, не споря с государыней.
Несмотря на то что был старше почти на десять лет, он приходился ей племянником. Прекрасно знал своё место, поддерживал в конфликте детей Юрия Петровича именно Екатерину и теперь пожинал плоды своей верности.
Пока остальные хватали должности, заглядывая в рот главе рода, Фёдор Викторович и его ветвь Шереметевых тихонько прирастали активами, наращивая финансовую мощь. Её императорское величество всё это время переводила часть денег через фонды на счета племянника. А тот прокручивал их, увеличивая объём активов, диверсифицируя портфели. Конечно, часть этого имущества нужно было отдать Екатерине Юрьевне, когда она сложит с себя корону, однако условия были сладкими.
Доля Викторовичей составляла двадцать процентов от того, что выдавала Екатерина Юрьевна. Но никак не была ограничена, и никто их особо не контролировал. Фёдор Викторович был человеком рассудительным, неторопливым. Так что уже к текущему дню он может просто выкупить долю императрицы. Двадцать процентов от активов Екатерины Юрьевны превратились для его ветви Шереметевых в миллиарды ежегодного пассивного дохода.
И теперь то, что он был обязан вернуть своей тётушке — всего лишь капля в море. Ведь проценты, которые он получил с управления её теневыми финансами, были платой за сохранение будущего благополучия её императорского величества.
— Ты же неспроста подняла вопрос по Корсакову? — уточнил он.
— Да, — подтвердила её императорское величество. — Долгоруковы хотели дать ему титул князя, но личный, чтобы отрезать от остальных Корсаковых. А я завтра подпишу титул графа всему роду. Выделить кабинетные земли я не могу — их там просто-напросто сейчас нет подходящих. Но у нас с тобой есть множество раздробленных активов, которые можно объединить в достойную награду.