Некоторое время великая княгиня ела печенье, запивая чаем, пока чашка не опустела, и она не вернула её на блюдце.
— Как думаешь, почему Лопухин был уверен, что сможет отобрать у тебя власть, когда станет твоим супругом? — спросила Анна Павловна.
— Потому что из меня дерьмовая государыня, — вздохнула Дарья Михайловна.
— Ты хочешь, чтобы так и оставалось? — задала следующий вопрос великая княгиня. — Определись сейчас, раз и навсегда, кто ты и на что ты готова, чтобы стать той, кем хочешь. Мы не какая-нибудь мелкая страна, которую на карте можно пальцем закрыть. Мы — Российская империя, и как только на твоей голове окажется корона, ты перестанешь быть моей племянницей, дочерью Шереметевых, или кем угодно ещё. Ты станешь её императорским величеством, Дарьей Михайловной, правительницей самой крупной и самой могущественной страны на Земле. И соответственно власти, которая окажется в твои руках, тебе придётся за неё платить. Больше, чем кому-либо на свете. Потому что настоящая государыня — это та, кто жертвует всю себя ради своей страны. Подумай, готова ли ты на такую жертву, или для тебя это всего лишь привычная игра, в которую ты играешь с детства, потому что родилась от нужной пары взрослых людей.
— Я поняла, тётушка, — ответила Дарья Михайловна.
Будущая императрица покинула покои великой княгини, и Анна Павловна тяжело вздохнула.
— Ну, будем надеяться, что это действительно так.
Ясенево, лечебница их сиятельств Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков .
До самого вечера я проводил время за работой в лечебнице. Сначала мы общались с заведующим, а после вместе пошли смотреть пациентов.
Что можно сказать? Частное заведение на голову превосходило по своей технической оснащённости государственные госпитали. Теперь всё это содержать предстояло нам, но это как раз проблемой и не было — стоит только расползтись сведениям, что лечебница отныне принадлежит целителям, от желающих заплатить за наше лечение не будет отбоя.
А пока я работал, ставя на ноги пациентов — одного за другим. Не было здесь действительно тяжёлых случаев, но и пустых коек не нашлось. Так что по объёму пациентов я не слишком отступал от служебного дня в корпусе. Хотя теперь я, разумеется, предупреждал о том, что я только младший ученик и люди могут отказаться от моего лечения.
И не получил ни одного отказа.
— Вы проделали огромную работу, ваше сиятельство, — сдержанно похвалил Марк Миронович. — За один день почти три десятка пациентов. Если так пойдёт и дальше, нам придётся закрывать корпуса и превращать их в залы ожидания.
Я улыбнулся в ответ на его шутку, но возражать не стал.
За окном уже давно сгустились сумерки, мы сидели в кабинете заведующего, потягивая свежий чай с мёдом, которым меня угостил Марк Миронович. Пообщавшись с ним, я понял, что человек действительно на своём месте, а потому, как и советовал Фёдор Викторович Шереметев, менять что-либо не требовалось.
Можно было не переживать и о том, что персонал лечебницы что-то сольёт на сторону. Мы целители, а не секретные агенты. Если и будут наши подчинённые рассказывать что-то о Корсаковых, то нам это никак не повредит. В конце концов, мы не в имении живём, чтобы вести здесь серьёзные разговоры.
— Вряд ли в ближайшее время это будет возможно, — проговорил я. — У меня есть и другие обязанности. Но я постараюсь каждую неделю наведываться к вам, чтобы лечить всех, кто попадает в нашу лечебницу.
Заведующий кивнул.
— И мы будем благодарны за вашу помощь, ваше сиятельство, — сообщил Марк Миронович. — Но если у вас не получится вырваться, не переживайте. Мы достаточно обеспеченное заведение, чтобы наши пациенты получили лечение, либо дождались вашего визита. Как вы могли убедиться, у нас не хоспис, и умирающих пациентов практически не бывает. Основной контингент — это больные самыми базовыми заболеваниями. Сложные случаи стараются брать на себя государственные госпитали, которые специализируются именно на таком лечении.
Я кивнул.
— Я заметил, когда мы смотрели истории пациентов, — подтвердил я.
— В таком случае, если у вас больше не осталось вопросов, я бы хотел отправиться домой, ваше сиятельство, — совершенно спокойно предложил он. — Да и вам, полагаю, нужно отдохнуть.
Я не стал спорить или затягивать прощание. И так припозднился, хотя не рассчитывал так много времени проводить в лечебнице. Так что разошлись мы с Марком Мироновичем на крыльце, заведующий поспешил к своему автомобилю, а я сел в машину с родовым гербом.