Анастасия Александровна сидела за столом с бокалом грейпфрутового сока в руках. Её взгляд был направлен на полки с книгами, но она сейчас ничего перед собой не видела, погружённая в собственные мысли.
— Доброй ночи, — поздоровался я, прежде чем сесть в гостевое кресло. — Как ты?
Матушка повернула голову ко мне и, отставив бокал, кивнула.
— Осваиваюсь, — односложно ответила она. — Для чего тебя позвали в Кремль?
Я потёр подбородок, прежде чем приступить к рассказу.
— Ну, для начала, когда я приехал в лечебницу, там меня ждала унтер-офицер жандармерии. Заведующего не было на месте, потому мы заняли его кабинет. Там она рассказала, что великая княгиня Анна Павловна в приказном порядке велела ей стать моей любовницей.
— Что⁈ — возмущённо переспросила матушка.
— Именно так, ты не ослышалась, — подтвердил я. — Это уже не первый раз, когда её императорское высочество пытается подложить меня в постель к молодой и красивой женщине. В Выборге это была графиня Осколкина, теперь вот Вера Дмитриевна Воронина.
Несколько секунд я позволил матери осмыслить сказанное. Она была в бешенстве, и для этого мне даже не требовалось прибегать к дару. Но долго это не продлилось, Анастасия Александровна не первый день глава рода Корсаковых, ей многое довелось повидать и прожить. Так что она взяла себя в руки довольно быстро.
— Я позвонил Дарье Михайловне, рассказал ситуацию, — когда она относительно успокоилась, продолжил я. — Получил от Дарьи Михайловны заверение, что она разберётся. Затем был совершенно обычный день, кстати, Марк Миронович показал себя хорошим специалистом.
Матушка машинально кивнула.
— Я тоже обратила на это внимание.
— А потом, когда я уже ехал домой, как ты знаешь, меня вызвали в Кремль. Позвонила Дарья Михайловна, и предложила приехать. Я вошёл в её кабинет, получил заверение в том, что посягательств на мою личную жизнь не состоится. Потом явилась государыня и выставила меня из кабинета наследницы престола.
Матушка хмыкнула.
— Почему?
— Может быть, потому что я целовал её дочь? — сделав вид, что действительно строю предположения я. — Впрочем, дальше у нас всё равно бы ничего не зашло. Я же не идиот поступать так в Кремле.
Анастасия Александровна смотрела на меня пристально несколько долгих секунд, после чего тяжело вздохнула.
— Она тебе нравится.
— Честно? Да, — подтвердил я. — Она умная, красивая, для своего возраста — прекрасная девица. Не будь она при этом наследницей престола, я бы, возможно, уже делал ей предложение. Во всяком случае, Дарья Михайловна бы точно возглавляла список кандидаток.
Матушка покачала головой с неодобрением. Я молчал, давая ей возможность уложить информацию в голове.
— Что-то случилось ещё? — спросила она.
— Да, — кивнул я, и продолжил после паузы: — Как только я оказался за дверью, меня тут же подвели к великому князю. И он предложил мне места консорта.
Пальцы старшей Корсаковой сжались на ножке бокала. Ещё бы чуть-чуть, и она сломала бы фужер, но удержалась.
— А ещё великий князь сказал мне, что если бы не был женат, он бы отбил тебя у Михаила Константиновича. И предложил, как вариант, чтобы Корсаковы не угасли, взять тебя в жёны с тем, чтобы все ваши общие дети получили только нашу фамилию без права претендовать на принадлежность к Долгоруковым.
По мере того, как я говорил, внимательно наблюдая за матушкой, я всё сильнее убеждался, что его императорское высочество ничуть не приукрашивал. Что-то действительно в то время между ними такое было, что могло бы перерасти в брак, если бы великий князь уже не был женат.
— Ещё он дал мне неделю подумать, — сказал я. — Если я соглашусь, Корсаковы взлетят на самый верх, как до этого взлетали другие семьи, породнившиеся с правящей семьёй. В случае отказа от меня отстанут, ты останешься главой корпуса целителей, а я — младшим учеником.
Матушка вздохнула с облегчением. Кажется, сегодняшний вечер принёс ей ничуть не меньше волнений, чем тот, когда похитили мою сестру. Во всяком случае я видел, что она действительно переживает.
— Откажись, — подняв на меня взгляд, выдохнула Анастасия Александровна. — Мы и так уже получили многое. Нужно вовремя остановиться, Ваня. Мы не умираем с голоду, нам нет никакого резона лезть к трону. Пусть этим занимаются другие люди, те, кому этого хочется…
Я покачал головой.
— В тебе говорит та девица, которая намеревалась стать императрицей, и влюбила в себя его двоюродного брата, но больно ударилась о чужие интриги, — проговорил я. — Я понимаю и не преуменьшаю твою боль, мам, но так жить нельзя. Ты не можешь вечно бояться, что если ты высунешься чуть дальше скорлупы, и тебе обязательно надают по носу острым топором.