— И что ты будешь делать дальше? — серьёзно спросила она. — Убивать своими руками?
Я пожал плечами.
— Ты правильно сказала, я не чувствую так, как должен в моём возрасте и с моим опытом. Но это не потому, что у меня проблемы с эмпатией, мам. Просто есть люди, которые заслуживают того, чтобы о них переживать. И те, о ком не стоит, — проговорил я. — К примеру, генерал-губернатора Выборга входил во вторую категорию, и я легко расправился с ним собственными руками. Буду ли я действовать так же, когда узнаю, кто стоит за твоей бедой? Пока что не знаю, но я обязан сделать всё, чтобы ты могла жить спокойно и быть счастливой.
Матушка покачала головой, в её глазах застыли готовые сорваться слёзы. Однако она подняла подбородок, не позволяя им пролиться. Я подошёл ближе и обнял её, машинально отметив, что я стал выше, чем она.
Я повзрослел во второй раз, и снова это вижу наглядно. Я взрослею, у меня впереди вся жизнь, а время матушки идёт, и я хочу, чтобы отведённые ей годы прошли не в страхе, а под знаком счастья и радости. Это значит, что пора брать всё в свои руки и позаботиться о своей семье, как подобает настоящему мужчине. А что для этого придётся сделать — не так важно.
Матушка прижалась ко мне, положив голову на моё плечо. Я сразу же почувствовал, как ткань сорочки намокла, и погладил мать по спине. Ничего говорить не требовалось, так что мы просто стояли в объятиях друг друга несколько минут, прежде чем матушка успокоилась и была готова продолжать разговор.
— Ты выйдешь за графа Никитина? — спросил я, продолжая гладить матушку по спине.
— Нет, — ответила Анастасия Александровна. — Он потребует, чтобы я перестала быть Корсаковой и стала Никитиной. А я не для того преодолевала все проблемы, возвращая себе собственный род, чтобы отказываться от этого снова. И не хочу даже думать об этом.
Я кивнул, чуть сильнее обнимая её, чтобы она поняла, что я не осуждаю её выбор. Матушка сделала для нас с Катей слишком многое, чтобы мы действительно давили на неё в таком вопросе.
— Это значит, что у великого князя есть шанс? — спросил я.
Она ударила меня кулачком по плечу.
— Нет, Ваня, я никогда не выйду за него замуж, — отстранившись от меня, заявила Анастасия Александровна. — Может быть, двадцать лет назад он и был привлекательным мужчиной, но с тех пор он слишком изменился, чтобы я всё ещё видела в нём того же молодого человека, с которым мы вели остроумные беседы за бокалом вина.
Я кивнул, принимая её выбор.
— Что ж, тогда будем искать тебе другого подходящего мужа, — озвучил я. — В конце концов, любой род захочет породниться с Корсаковыми, когда я стану женихом Дарьи Михайловны.
Она тяжело вздохнула, и я почувствовал, как в ней вновь поднимается страх. И это доказывало, что воздействие, которое на неё оказали, не прошло до сих пор. Стоило матушке только подумать о том, чтобы оказаться рядом с правящим родом, и она начинала бояться.
— Ты уже всё решил, — кое-как взяв себя в руки, тихо произнесла она.
— Да, матушка, — подтвердил я. — Но тебе пока рано переживать. Лопухин вон уже считал себя будущим императором, а теперь у них вряд ли есть силы хотя бы удержать собственную власть внутри семьи. Многое может измениться, ни я, ни Долгоруковы ещё не готовы объявить о нашем браке. Так что можешь расслабиться, время расставит всё по своим местам. Кто знает, может быть, наследница престола разлюбит меня, когда мы получше узнаем друг друга, и никакого брака не будет вовсе.
Матушка отстранилась от меня и взглянула в глаза, для чего ей пришлось поднять голову.
— Ты в это не веришь.
Я пожал плечами.
— Она мне нравится, — повторил я. — Но сейчас для меня главное не возможность стать консортом, а узнать, кто виновен в том, что с нами случилось и наказать его. Как это сделать, буду думать после того, как у меня появится точная информация. А теперь нам пора идти спать, мам, день был долгим и тяжёлым.
Она кивнула, ещё раз обняла меня и, встав на носочки, поцеловала в щёку.
— Я всё время забываю, что ты уже взрослый, Ваня.
Я улыбнулся в ответ.
— Для тебя я всегда буду твоим маленьким сыночком, а ты — самой лучшей на свете женщиной. Потому что ты моя мама.
Глава 7
— Доброе утро, Всеволод Серафимович, — поприветствовал я своего куратора.
Метёлкин кивнул мне, не отрываясь от стаканчика кофе, к которому натурально присосался. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — даже целительский дар не смог помочь ему восстановиться до конца после вчерашнего дня.