Да уж, армейская косточка открылась для меня с незнакомой стороны. Интересно, как там прижился Калашников? Вроде бы уже прошло немало времени, можно и позвонить, чтобы поговорить с одноклассником. Особенно в свете того, что скоро состоит встреча нашего класса.
Вопреки традициям, на этот раз мы не уехали за МКАД. Сергей свернул на Шаболовку и практически сразу вкатился в ворота госпиталя. В глаза моментально бросилось обилие карет скорой помощи и множество людей в медицинской и военной униформе. Однозначно здесь не было проблем с персоналом.
— Добро пожаловать во 2-й Гвардейский госпиталь магических поражений имени Государя Императора Константина II, — потянувшись к ручке, чтобы открыть дверь, бодро произнёс уже не такой уставший Метёлкин. — Здесь нам предстоит провести целый день, так что осваивайтесь.
Я выбрался наружу и действительно потратил немного времени, чтобы осмотреться.
Госпиталь располагался в старом районе, занимал целый квартал, застроенный двухэтажными историческими зданиями. При этом он не выглядел помпезно, однако с первого взгляда становилось ясно — деньги здесь водятся.
Мрамор, позолота на выточенных в колоннах статуях, поддерживающих свод, современные и явно новые стеклопакеты в окнах, двери на фотоэлементах с бронированными стёклами. Всё это выглядело так, будто только что здесь закончился не то ремонт, не то реставрация.
Людей вокруг было даже в избытке, но мы легко прошли к третьему корпусу с золотой табличкой «Хирургия». Я примерно представлял, что увижу внутри, но заглянуть в чисто магическое медицинское заведение всё равно было интересно.
Метёлкин шагал впереди с таким довольным видом, что могло бы показаться, будто он счастлив на своём месте. Однако я-то прекрасно знал, что Всеволода Серафимовича радует не служба, а тот факт, что нам сегодня в качестве пациентов попались конченые идиоты. Странное у моего куратора чувство юмора, но я, кажется, уже слишком привык к Метёлкину, чтобы удивляться.
На входе нас не стали задерживать. По коридорам корпуса бродили медбратья и сёстры. Ни одного врача при этом не попалось до второго этажа. И вот он уже был обставлен совсем иначе — начиная с толстой решётки, преграждающей путь, возле которой сидел гвардеец в униформе моторизованной пехоты.
— Доброго утра, подпоручик, — первым поздоровался мой куратор. — Метёлкин Всеволод Серафимович, Иван Владимирович Корсаков. Прибыли по назначению корпуса целителей.
Гвардеец не стал подниматься со своего места, сверился со списком на планшете и вдавил кнопку. Дверь в решётке открылась бесшумно, и я потянул её на себя. Мы прошли внутрь, и створка вернулась на место автоматически.
Метёлкин сразу же свернул влево, значит, ориентировался в здешних коридорах. Я шагал сразу за ним, чувствуя покалывание на ладони. Всеволод Серафимович не стал оборачиваться ко мне, чтобы спросить:
— Почувствовали?
— Как будто магия на секунду отказала в руке, — ответил я.
— Антимагический сплав, — подтвердил куратор. — Редкое зрелище, но, чтобы сдержать одарённых — лучшее средство. Из него много чего делают, но в обычной жизни вы вряд ли столкнётесь с подобными изделиями. В основном их использует Тайная канцелярия. Ну и некоторые психиатрические заведения.
— Буду знать.
Уточнять, зачем антимагический сплав в психиатрических госпиталях, нужды не было. Сошедший с ума одарённый — самое настоящее бедствие. А потому палата, из которой он не может никому навредить, не такое уж и плохое решение. Вопрос в том, как быстро такой постоялец вместо ущерба остальным начнёт убивать себя. Впрочем, тут сгодятся химические составы, разработанные для каждого типа дара отдельно.
Мы подошли к нужной двери, и Метёлкин распахнул её, не спеша входить. Всеволод Серафимович оглядел помещение и кивнул собственным мыслям.
— Чувствуете, Иван Владимирович? — уточнил он.
И я действительно чувствовал.
Если в случае с пожарным всё выглядело неожиданно, то сейчас я моментально нащупал даром не просто шестерых мужчин, лежащих на койках, а то самое ощущение от чужих заклинаний. Что примечательно — самих конечностей уже, можно сказать, не существовало, а магия всё равно продолжала висеть целыми сгустками на местах, где раньше была живая плоть.
— Господа, целители прибыли, — бодрым голосом известил Метёлкин.
Все шестеро изобразили приветствие, кто насколько мог. Кажется, они ещё даже не до конца протрезвели, или же уже были под чем-то серьёзно вредящим умственному процессу. Я мог бы сразу сказать, кто из них кто по травмам, но не стал. Ничего, кроме отвращения, эти дворяне у меня не вызывали.