— Ваше сиятельство, — радушно улыбаясь, раскинул руки в стороны он. — Не представляете, как я рад, что вы не отказались от приглашения. Понимаю, как это всё может выглядеть со стороны, но уверяю, когда вы всё увидите, сразу поймёте и простите меня.
Говорил он уверенным тоном. Михаил Всеволодович оказался из тех людей, которые, входя в комнату, сразу же занимают в ней всё пространство, будто так оно и должно быть. И сейчас, приобняв меня за плечи, он повёл меня не в особняк, а в сторону сада.
— Граф, — обратился ко мне хозяин вечера, — скажите, что вы можете выступить целителем на дуэли. Мне нужен целитель, но ждать кого-то из корпуса по причине дуэли можно долго, а здесь вы.
Матушка наводит в корпусе порядок, так что неудивительно, что у неё отсутствует в штатном расписании строчка «внезапная дуэль». Анастасия Александровна не провидица, и если здесь нужен её подчинённый, но никого нет, значит, дуэль действительно не значилась в планах.
Однако это не значит, что я должен отказывать.
— Конечно, могу. Это мой долг, — подтвердил я, и хозяин вечера тут же повёл меня в сторону сада.
Зелень расступилась, открывая вид на небольшую дуэльную площадку. Народ уже собрался вокруг, чтобы засвидетельствовать поединок. Две группы людей стояли в разных концах, готовясь к действию. Всё вроде бы как положено — два молодых человека, бросающих злобные взгляды друг на друга, и пара секундантов за их плечами, нашёптывающие дуэлянтам свои советы.
Идиллия. Если бы не один любопытный факт.
— Господа, целитель есть, — объявил Михаил Всеволодович. — Вера Дмитриевна, выступите от жандармерии теперь, когда у нас всё по правилам?
Я уже нашёл взглядом Воронину. Она стояла чуть в стороне с самым недовольным видом человека, которого заставляют работать в выходной. Форма на ней была надета, но по количеству макияжа сразу становилось ясно — она сюда прибыла совсем из другого места и крайне недовольна, что её планы сорвали.
Однако стоило ей меня увидеть, как взгляд унтер-офицера стал острее бритвы.
— Могу, — глядя на меня с подозрением, подтвердила Вера Дмитриевна.
— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши Михаил Всеволодович. — Господа, не будем откладывать, сейчас самое время обеда, так что рубите друг друга, и мои дорогие гости пойдут вкушать блюда от моего повара.
Он был слишком весел для человека, во дворе которого сейчас убьют одного из его гостей.
— Граф, могу я узнать подробности? — уточнил я, уже расстёгивая парадный китель. — Магия, пистолеты, холодное оружие?
Строганов улыбнулся шире.
— Шпаги, граф, — ответил он. — Их милости не поделили вчера новенькую популярную певичку ртом. Теперь выясняют, кому она достанется. Я ожидал, что будет продолжение конфликта, но когда прозвучал вызов, пришлось действовать быстро. В корпусе запросил целителя и позвонил знакомому жандарму. Так здесь оказалась Вера Дмитриевна.
Видимо, отношение к ситуации проявилось на моём лице, потому что Михаил Всеволодович тут же поспешил меня успокоить:
— Не переживайте, не до смерти, — заверил граф Строганов, — всего лишь до первой крови.
Я не стал говорить, что для убийства может хватить одного удара. Это была уже не моя епархия — тут для этого присутствовала Воронина. Смерть, ранение — это всё для неё, Вера Дмитриевна будет разбираться с законными последствиями. Моя задача — не дать никому умереть.
Ко мне подошёл слуга и принял китель, я закатал рукава и кивнул хозяину приёма.
— Я готов работать, ваше сиятельство, — сообщил я Михаилу Всеволодовичу.
Воронина встала рядом со мной и, чуть склонив голову, шёпотом спросила:
— Надеюсь, вы здесь не из-за меня?
— Вера Дмитриевна, — приложил ладонь к сердцу я, — могу дать вам слово: понятия не имел, что вы здесь окажетесь.
Она прищурилась, внимательно разглядывая меня, но больше пары секунд ей не дал граф Строганов. Михаил Всеволодович вновь завладел вниманием окружающих, громогласно объявляя о начале дуэли.
Два барона сошлись, держа шпаги, а потом начали… позорище.
Ни один из них не умел работать таким оружием. Они просто рубили воздух и уходили от атак противника, боясь получить настоящую рану. Может быть, это и были два дерзких воина, но принадлежали они однозначно к роду диванных войск.
Я следил с помощью дара, не скрываясь, специально подсвечивая глаза сильнее, чем мне требовалось на самом деле. Если окружающие будут видеть, что целитель светится, они будут подтверждать, что он был готов к работе. А если бы я поступал, как обычно, кто-то мог бы заявить, что я не следил со всем вниманием. Зачем мне такая слава?