— Вот потому и нужны рамки в первую очередь, — проговорил Гордеев. — Во-первых, нужно определить, как разводить клановые анклавы таким образом, чтобы это не воспринималось размыванием власти. Во-вторых, создать комиссию, которую нельзя будет подкупить для удобного решения по распределению. В-третьих, не дать реального повода к столкновению служащих дворян с их собственными семьями.
— Не получится, — поглаживая пальцы Дарьи, вставил я. — Любое вмешательство правящего рода, имперской канцелярии или, упаси господи, казначейства во внутреннюю политику семьи будет воспринято только как тирания. Дворян трясут уже сейчас, а значит, аристократы следующие. А это уже не просто благородное сословие, а землевладельцы, у большинства из которых есть маленькая карманная армия.
Дарья кивнула, чуть сжав мою ладонь в ответ. Я улыбнулся, ощущая тепло её руки.
— Поэтому обсуждения пока что никуда и не сдвинулись, и ни к чему не привели, — произнесла наследница престола, после чего посмотрела на наши сплетённые руки и на её губах возникла улыбка. — Тем более что всё это не единственный повод для ужесточения рамок.
— Дай угадаю, вопрос о собственной армии у каждого достаточно влиятельного рода, — вставил Гордеев, намазывая тост паштетом. — Слишком много людей с тяжёлым оружием появилось в последнее время, и теперь вопрос регулирования становится ребром.
— Танков в Москве ещё не заметно, — кивнула Дарья. — Но если не ввести ограничения сейчас, именно этим всё и закончится. Сейчас техника есть только за пределами городов, но если не начнётся серьёзная законная регулировка — действительно работающая, а не та фикция, что существует сегодня, — то не только Москва, любой город превратится в театр военных действий. И пострадают от этого не дворяне и не аристократы, а простые люди, которым такие войны были не нужны никогда.
Станислав дожевал кусок своего тоста, прежде чем кивнуть. За него слово взяла Лариса:
— Прежде чем государство начнёт всерьёз регулировать военизированные группы кланов, оно должно доказать, что способно взять на себя те функции, которые эти группы выполняют, — проговорила она. — А пока что статистика не на стороне Российской империи. Стоит пересечь Урал, и начинается лоскутное одеяло, где каждый защищает своё всеми доступными возможностями. Потому что пока ты играешь в доброго сибиряка, рядом уже готовит ракетный удар твой сосед. И пока власть не будет иметь достаточно сил, чтобы пресекать такого соседа, добрый сибиряк продолжит запасаться оружием и техникой. И заметь, Дарья, это подстёгивает оборонный бюджет. У нас слишком большая страна, чтобы обеспечить всю только на бюджетные поступления. И деньги родов играют в развитии и укреплении военных заводов далеко не последнюю роль.
— Но опасность есть, — проговорил я. — Не важно, кто там добрый сибиряк, а кто зубастый сосед. Страдают обычные люди, которым одинаково плевать, какой там герб у благородного ублюдка, запустившего ракету по детскому саду.
Лариса взглянула на меня остро, но не стала спорить, лишь склонила голову, признавая аргумент. Станислав, наконец, доел тост.
— И ещё важный момент, — сказал он, — сейчас рода играют не последнюю роль в обороне всей Российской империи. Нельзя забывать, что больше половины текущих пограничных войск — это отряды благородных фамилий, которые несут службу. Потому что Российская империя не может себе позволить набрать больше контрактных войск, чтобы закрыть эту дыру.
— Я услышала, — кивнула Дарья, чуть сильнее сжав мою руку. — А теперь давайте поедим. Эти разговоры разбудили у меня аппетит.
Агеева посмотрела на неё с улыбкой.
— Наши формулировки войдут в новые нормативные акты?
— Прямыми цитатами, — посмеялась Дарья, и я выпустил её руку, позволяя приступить к еде.
Наследница престола опустила взгляд на стол и только сейчас заметила, что пока шёл спор, я успел реорганизовать пространство так, чтобы её любимые блюда стояли ближе к ней. На лице Дарьи появилась улыбка, она одарила меня благодарным взглядом и взялась за приборы.
Больше важных тем за столом не поднималось, все молча наслаждались едой. И только перед тем, как пришла пора горячего, я наклонился к Дарье.
— Потанцуем, Даша?
— Да, Ваня.
Лариса со Станиславом переглянулись, и Агеева с видом величайшего одолжения подала руку Гордееву. Мы вышли из-за стола вчетвером и так же спустились группой.
Внизу атмосфера уже поменялась. Если при входе на нас старались не смотреть и изображали танцы, теперь настроение на танцполе действительно было приподнятым. Люди получали удовольствие от процесса.