Глава 18
Особняк графов Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков .
Первой встретила меня не матушка. На крыльце моего появления ждала Катя. Сестра кинулась ко мне, как только я вытащил ногу из автомобиля, и набросилась с объятиями, как только я занял вертикальное положение. Я подхватил сестрёнку, прижал к себе и засмеялся. Приятно, когда тебя так встречают, чёрт возьми.
— Не смей смеяться! — воскликнула Катя, стукнув меня кулачком по плечу. — Мы такое тут пережили, когда узнали! Я так волновалась!
Её слова быстро перешли в молчание. Екатерина Владимировна закрыла рот, чтобы сдержать истерику, уже рвущуюся наружу. И я без сомнений воспользовался даром, чтобы успокоить её. Немного изменений гормонов, немного расслабления в мышцах, и вот уже сестра не рыдает мне в плечо, а просто держится за меня, как за опору.
— Ты что, только что заколдовал меня? — с подозрением уточнила она.
— Конечно, я же маг, могу позволить себе иногда колдовать над младшей сестрёнкой, — с улыбкой ответил я, прежде чем поставить её на землю.
Катя выглядела недовольной, но только выглядела. Мы вместе вошли в дом, и поднялись в кабинет матери. Анастасия Александровна сидела за столом, уже пришедшая в себя, но я сразу же заметил то, что не увидит никто посторонний — глава рода Корсаковых пережила бурю. Потом собрала себя из осколков ярости и теперь держала себя в руках.
Катя сразу же плюхнулась в гостевое кресло, я сел рядом. Матушка молчала несколько секунд, прежде чем выдохнуть:
— Тебя пытались убить из-за того, что ты приблизился к Дарье Михайловне.
— Да, — кивнул я. — И теперь Долгоруковы получили нападающих для допроса. Кое-что выяснилось, но толку от этого пока что мало. Пройдёт время, прежде чем станет ясно, кто в действительности выступал заказчиком.
— И тебя это не волнует?
— Волнует, матушка, — склонив голову, ответил я. — Но я большой мальчик, уже не самый начинающий целитель и кое-что могу. Волновался я, когда Семён оказался под угрозой. А спалённая машина, пара потерянных конечностей — это уже не новость, не шок. Это вторник.
— Сегодня воскресенье, — вставила Катя.
Мы с матушкой оба повернулись к младшей Корсаковой, и сестра сразу же сделала вид, будто она приличная девушка. Даже села прямее, а не развалившись, как до этого. На губах матушки появилась слабая, но всё же улыбка.
— Я не буду делать вид, как будто это меня не тревожит, — произнесла она. — Но ты был прав, ты уже не ребёнок, которому можно приказать сидеть дома и не выходить за пределы особняка.
Я кивнул, а она продолжила.
— Мне позвонил Алексей Максимович, — объявила матушка. — Он хочет поблагодарить тебя за спасение. Лично. Интересовался, когда тебя можно будет пригласить — так, чтобы это не выглядело, будто тебя награждают за помощь на обычном приёме, где Лопухины раздают приказы своему кругу, и при этом не стало тайной от общества.
— Я готов в любой день, — отмахнулся я. — Но публичная благодарность…
— В том-то всё и дело, что уже вся Москва знает обстоятельства спасения Алексея Максимовича, — не дала мне договорить Анастасия Александровна. — Это не только вопрос благодарности тебе, но и вопрос престижа. Все знают, что ты спас Лопухина. И теперь Лопухин должен сделать так, чтобы все также знали: с тобой расплатились.
Я не стал спорить. Это всё и так было очевидно.
С потерей шансов Василия Алексеевича стать следующим государем Лопухиным нужно было всеми силами удержаться хоть за какую-то возможность подобраться к трону. И пока я будущий жених, занявший место сына главы рода Лопухиных, со мной очень выгодно дружить. Не обязательно ведь действительно валять на постели императрицу, чтобы иметь доступ к рычагам управления Российской империей. Иногда достаточно просто стоять недалеко от спальни.
Круг друзей для этого подходит отлично.
— Я это понимаю, — кивнул я. — Посмотри, где наше расписание пересекается. В будние дни я на службе, и, скорее всего, буду освобождаться слишком поздно и слишком усталым. Всеволод Серафимович после отращённых рук наверняка захочет увеличить нагрузку на меня.
— Об этом можешь не беспокоиться, я могу освободить тебя на полдня, если потребуется, — заметила матушка.
— Нет, — чуть резче ответил я. — Лопухины не настолько важны, чтобы я лишал пациентов возможности встать на ноги. Награда нужна не мне, не Корсаковым. Это Алексей Максимович должен идти за нами, чтобы отблагодарить за спасение своей жизни, а не граф Корсаков бегать за ним, когда же Лопухины соизволят расплатиться.