— Доброе утро, Алексей Максимович, — ответил Виктор Павлович, садясь в свободное кресло.
— Должен признать, — сказал Лопухин, оглядев комнату, — я ожидал чего-то менее удобного. Жандармерия, например, с её гостеприимными подвалами. Я слышал, Ларионову там очень понравилось.
До сих пор было неприятно осознавать, что такая полезная фигура, как Илья Григорьевич, оказалась сброшена с доски. Однако если бы Алексей Максимович не умел принимать тактические поражения, он бы и главой рода не стал. Так что на его лице была вежливая улыбка, ничуть не показывающая собеседнику, что на самом деле в мыслях главы рода Лопухиных.
— Для некоторых гостей у нас есть и менее удобные помещения, — с улыбкой кивнул великий князь
Виктор Павлович взял графин, налил воду себе и поставил второй стакан перед Лопухиным, но тот к посуде не притронулся.
— Полагаю, дело дошло до реального обсуждения будущей помолвки её императорского высочества с графом Корсаковым. Не удивлюсь, если за дело взялась Любовь Семёновна, — заметил Алексей Максимович.
Виктор Павлович не удивился. Не только он один умел собирать информацию. Выяснить, кто в роду Долгоруковых самый продуктивный в плане взаимодействия с обществом, было несложно. Как и просчитать, что великий князь не станет впускать стороннего человека, а обратится к проверенному специалисту рода.
— Ваши люди быстро работают.
— Я только что пережил попытку переворота внутри собственного рода, — пожал плечами Алексей Максимович. — Было бы странно, если бы после этого я не начал внимательнее слушать, кто с кем разговаривает.
Тем более что шаг был очевиден. При всём уважении, которого Виктор Павлович заслуживал даже среди врагов, он не любил менять работающие инструменты. Любовь Семёновна была одним из них. Использовалась она редко, но чтобы понять, что Корсакова захотят сделать известным на всю страну для снижения негативных последствий после объявления о помолвке, не нужно было быть менталистом.
Так работает любая власть. Василий Алексеевич тоже не из кармана свой ближний круг вытащил — над ним работали долго и упорно. Другой вопрос, что теперь менялось направление работы, но результат всё равно будет хорош для Лопухиных. А это важнее, чем пролезть в постель к будущей государыне. Из кровати можно и вылететь, а полезная опора трону нужна всегда.
— Тогда вы понимаете, зачем я вас позвал, — проговорил великий князь.
— Понимаю, — кивнул глава рода Лопухиных. — Вы решили сделать из Корсакова не просто будущего жениха Дарьи Михайловны, а любимца всей страны. И внезапно вспомнили, что у любимца всей страны есть мать, чью жизнь много лет назад сломали совсем не подзаборные шулера.
Виктор Павлович спокойно отпил воды.
— Раз вы уже сами до всего дошли, тогда начнём. Правда о том, что случилось с Анастасией Александровной Корсаковой, не должна стать публичной. Даже если Лопухиных обойдёт гнев графов Корсаковых, ваше участие всё равно всплывёт от тех, кто желает вашей семье смерти. Репутация Лопухиных сейчас покрылась позором, и вас захотят укусить те, кто раньше не посмел бы и глаза повернуть в вашу сторону. И таких «доброжелателей» будет слишком много, чтобы вы смогли справиться в одиночку. Когда Иван Корсаков узнает всё, он не простит Екатерину Юрьевну.
Алексей Максимович чуть наклонил голову.
— Вы говорите так, будто это его недостаток, — произнёс он.
— Это факт.
— Факт в том, что его мать была уничтожена. Анастасию Александровну не победили в честной борьбе. Это не была ошибка. Не случайная влюблённость. Её убрали самым поганым для старого рода образом. Лишили перспектив, имущества, политического будущего и долгие годы держали в положении женщины, вынужденной выживать с двумя детьми. Если бы я был Иваном Владимировичем, я бы тоже не простил.
— Вы не он.
— К счастью для многих, — открыто улыбнулся Алексей Максимович. — Поэтому я уже назначил одного из предателей на роль исполнителей частного заказа от главы рода Шереметевых. Он всё равно застрелился, на него можно вешать какие угодно преступления. И в большинстве случаев это даже не будет ошибкой. Папаша нашей благословенной императрицы был на редкость мерзкой тварью.
Виктор Павлович усмехнулся.
— Алексей Максимович, не надо делать вид, будто Лопухины в этой истории стояли рядом и печально вздыхали. Ваш род получил свою долю.
— С этим спорить я не стану, — подтвердил тот. — Потому и отдаю на заклание паршивую овцу. Пусть Корсаков делает с ним всё, что пожелает. У меня есть свои цели, и я буду их добиваться.