Всеволод Серафимович вздохнул глубоко, прикрыв глаза на секунду, а потом расстегнул китель и бросил его на ближайшее кресло.
— Надеюсь, вы сегодня никуда не собирались, Иван Владимирович.
Я усмехнулся и направился к людям с другой стороны.
Кабинет начальника жандармерии Подмосковья .
— Итак, что у нас есть? — спросил хозяин кабинета, бросая рабочую папку на собственный стол.
После того как великий князь устроил едва ли не расстрел верхушки жандармерии, когда чужеземцы напали на графа Корсакова в столице, каждый случай рассматривался с самой опасной точки. Ещё одна акция устрашения, исполненная против гражданского населения. И если это так, уже через час в Подмосковье станет жарко от гнева Виктора Павловича Долгорукова.
— Теракт не подтверждён, — начал с главного его заместитель. — Изношенное газовое оборудование, несколько обращений от жителей в газовую службу. Все получили отписку, что сейчас нет подходящего оборудования для замены. Обещали решить вопрос на утверждении следующего годового бюджета.
— Кто подписывал? — спросил начальник.
— Эти люди сейчас на допросах, — ответил вместо заместителя старший жандармский офицер.
— Сколько погибших? — задал новый вопрос хозяин кабинета.
— Пока подтверждено шестнадцать, — озвучил заместитель. — Но там ещё предстоит разбирать завалы не один час. Предварительно, исходя из показаний выживших, число может подняться до пятидесяти.
— Пятьдесят человек, — кивнул начальник жандармерии. — Из-за того, что газовики поленились выполнить свою работу?
— Проверяем, но без разрешения пожарных и спасателей к обломкам оборудования не подобраться. Придётся ждать, когда они разрешат. И выдадут предварительное заключение. На данный момент конкретики нет.
Хозяин кабинета покачал головой.
— Сгоняйте туда всех, кого можно. Максимальная эффективность, максимальное количество спасателей. К моменту, когда великий князь спросит, что творится у меня на вверенной территории, я хочу иметь имена и должности тех, кто отправится на плаху. Сам я туда не пойду, а если результата не будет, я отдам вас. Так что работайте, господа.
Госпиталь № 34. Иван Владимирович Корсаков .
Я сел на ступеньки крыльца и положил подрагивающие руки на колени. Вокруг было так темно, что даже без взгляда на часы становилось ясно — ни на какой балет я сегодня уже не попаду.
Обидно, конечно, сам ведь сказал Даше, что обещания нужно выполнять. Но когда начался поток пострадавших, у меня и мысли не возникло тратить время на то, чтобы отписаться будущей государыне о своей задержке. Люди пострадали, тут не до любовных похождений.
Вытащив телефон из кармана, я снял блокировку и прочёл сообщение, которое не заметил ранее.
Долгорукова Д. М.: Видела новости, знаю, что ты там. Ждать не буду на балете. Но если успеешь к его завершению, пожалуйста, подъезжай.
Я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбку. Приятно, когда девушка, которая тебе нравится, ведёт себя достаточно разумно. И понимает, что ты не бросишь людей в беде, несмотря на то, что у тебя назначено свидание.
Корсаков И. В.: Только что закончили. Спасли, кого к нам доставили. Сейчас поедем в корпус. Оттуда к вам.
На крыльце появился Метёлкин. Куратор выглядел чуточку усталым, но держался совершенно спокойно. Он держал в руках мой китель, который протянул мне раньше, чем я поднялся.
— Вот и всё, Иван Владимирович, — сказал он. — На этот раз действительно закончили.
Я кивнул, накидывая форму на плечи. Застёгивать уже не стал, до машины корпуса тут рукой подать. Мы вместе загрузились в салон, и водитель запустил двигатель.
Весь путь до корпуса я ни о чём не думал. Перед глазами ещё проносились пострадавшие, которых мы вытаскивали достаточно, чтобы затем передать медикам. Почти пятьдесят человек разместили только в тридцать четвёртом госпитале, а ещё три раньше перестали принимать пострадавших.
Очень хотелось спросить, как так произошло, что один взрыв газа повредил стольким людям. И пожать ответственному горло. Крепко так, до помутнения в глазах и вываливающегося языка.
Но всё рано или поздно заканчивается, и дорога до корпуса — тоже. Я не стал переодеваться, всё равно балет уже шёл, и к моменту, когда машина Корсаковых доставит меня на место, почти сразу будет завершено выступление.
Закончив с отчётом, я плюхнулся на заднее сидение родового автомобиля, и Николай, сменивший Семёна за рулём, сдёрнул машину с тормоза. За окном замелькали дома, уже сияющие огнями квартир и магазинов, почти ночная тьма сгустилась сильнее от обилия источников света.