Большой театр, послуживший сценой для балета «Лебединое озеро», располагался не так уж далеко от корпуса. Поздний вечер не позволил образоваться пробкам, так что домчались мы быстро.
Выбравшись из машины, я заметил несколько гвардейцев у входа. Швейцар увидел мой китель, уважительно кивнул, открывая двери. Я шагнул ко входу, и один из бойцов Долгоруковых остановил меня, встав на пути.
— Ваше сиятельство, я провожу вас в ложу её императорского высочества, — предупредил он. — И она попросила не снимать форму, если вы приедете в ней.
Я улыбнулся и, кивнув, последовал за бойцом Долгоруковых.
В холле было пусто, из зала доносились отголоски музыки. И, кажется, топот танцоров на сцене. Мы поднялись на третий этаж по выложенной красной дорожкой лестнице, и гвардеец передал меня другому охраннику Долгоруковых.
Тот не стал полагаться только на собственные глаза. Меня ощупали крайне внимательно, отобрали телефон, затем просветили сканером.
— Её императорское высочество ждёт вас, ваше сиятельство, — сообщил гвардеец, возвращая мне телефон.
Передо мной открыли дверь, и я, откинув алый полог, шагнул в ложу наследницы престола.
Глава 22
Кремль, личные покои великого князя .
Императрица ворвалась к Виктору Павловичу разъярённой фурией. В руках она сжимала смятые листы, по обрывкам текста на которых было ясно, что это логи внутренней сети Долгоруковых. Его императорское высочество улыбнулся, поняв, что станет темой разговора.
— Витя, что ты наделал⁈ — воскликнула государыня.
Сейчас она не выглядела той императрицей, которая проводила приёмы и вершила судьбу огромной страны, и совсем не подтверждала своё прозвище Железная. Женщина перед великим князем скорее могла бы претендовать на Напуганную.
— А как ты думаешь, Катя? — спокойно поинтересовался Виктор Павлович. — У тебя же в руке распечатка нашей закрытой сети, к которой ты не должна иметь доступа.
Екатерина Юрьевна швырнула бумаги ему в лицо. Его упрёк пролетел мимо неё и никак не снизил ярости.
— Ты дал ей доступ! — всё ещё не думая понижать голос, обвинительным тоном заявила императрица. — И даже не скрыл документы!
Он спокойно принялся распрямлять листы. Каждая такая копия имела свой код, чтобы всегда было возможно определить, откуда она взялась. И эту Виктор Павлович знал прекрасно. Кате доложил сердобольный великий князь Анатолий Семёнович, который всегда к Екатерине неровно дышал.
Надеялся, что она однажды найдёт в нём замену Михаила Константиновича. Наивный дурак даже не представлял наверняка, что его возлюблённая принесёт куратору жандармерии прямое доказательство предательства рода.
— Твоя дочь будущая государыня, Катя, — вкрадчиво проговорил Долгоруков. — И сегодня, если я прав, она станет на шаг ближе к этой цели. А если бы ты хотела скрыть то, что вы натворили, нужно было думать об этом прежде, чем просить отца убрать собственную подругу.
Её императорское величество рухнула в кресло и закрыла лицо руками.
— Я не просила, — произнесла она сквозь ладони.
— Ну, можешь так Дашке и сказать, — пожал плечами Виктор Павлович, — она, может быть, даже поверит. Но теперь-то, когда даже Корсаков с минуты на минуту узнает, мне ты можешь сказать, почему не остановила его?
Железная Екатерина ссутулила плечи и тяжело вздохнула.
— Я испугалась. Миша тогда заявил мне прямо в лицо, сразу, как переспал со мной, что ему всё понравилось, но он хочет теперь посмотреть других. Я знала Настю прекрасно, она бы отказала ему, она же не такая дурочка, как я, — тяжело роняя наполненные горечью слова, проговорила императрица. — Но я подумала, а вдруг? Вдруг она сможет меня превзойти?
Виктор Павлович долго молчал. И в этом молчании она слышала столько осуждения, что впервые за много лет ощутила себя той девицей, которую Долгоруковы уже однажды рассматривали с осуждением. Когда Михаил Константинович привёл её к клану впервые и представил как свою будущую невесту.
«Императрица и шлюха в одном флаконе», — высказался тогда великий князь Павел Георгиевич, престарелый отец Виктора и Анны.
И сейчас, сидя перед великим князем, Екатерина Юрьевна впервые осознала, почему ей никто не дал исцелить бесплодие. Потому что Долгоруковы получили от неё наследницу и больше не нуждались в Шереметевой на троне. И защитились от возможных бастардов.