Но я был целителем и максимально далёким от науки человеком.
— Вот это было сильно, — прокомментировал я.
Сестра победно улыбнулась и шагнула в сторону, оставляя на своём месте точную копию самой себя. Ещё один шаг, и третья Катя появилась на полигоне. И пока первая махала нам рукой, вторая поправила волосы и рассмеялась неотличимо от настоящей Корсаковой.
Я использовал взор и хмыкнул. Все три были не настоящими. Катя в это время осторожно кралась позади нас под какими-то чарами сокрытия. Металлические шары понеслись к копиям, прошивая их. Стоило клону получить удар, он исчезал безо всяких спецэффектов. А настоящая Катя появилась за нашими спинами, как только исчезла последняя копия.
— Вот как-то так, — объявила она, и металлические шары вернулись каждый на своё место. — Что скажешь теперь, братец? Будешь ещё комментировать мои магические способности?
Мне оставалось только выставить ладони в защитном жесте. Матушка же подошла к дочери и резко обняла её. Катя несколько секунд растерянно смотрела на неё, а после обхватила главу рода руками.
— Я горжусь тобой, моя маленькая, — услышал я голос матери.
— Спасибо, мам, — ответила сестра.
Я подошёл к ним и обнял обеих сразу.
— Ты чертовски сильная, сестрёнка. Я даже не знал, что ты сможешь такими чарами пользоваться.
Катя улыбнулась, но глаза не открывала. Мне даже использовать магию не пришлось, чтобы осознать, что она сейчас сдерживает слёзы счастья, а потому не поднимает веки.
— Там всё не так просто, — признала она. — Но после того, что сотворил со мной Миронов, я поняла, что не хочу больше зависеть от чужой милости. Не хочу, чтобы меня спасали, потому что сила у меня самой, в руках. Так что я была замотивирована учиться. Тяжело, но я справлюсь. Обещаю, мам.
Матушка поцеловала её в лоб и первой разорвала объятья.
— После такого мне нужен ещё один завтрак, — объявила она. — Хотя бы чашку кофе. Ты, Катя, просто не представляешь, что сделала. Такому учатся годами, а ты освоилась за пару недель.
Сестра смущённо дёрнула плечом.
— У меня было много сил, времени и достаточно глупости, чтобы сказать об этом учителю. Так что программа у меня очень сильно отличается от того, что обычно дают начинающим универсалам. Я не хотела говорить, пока не получится что-то достаточно серьёзное, чтобы показать.
— И произвести впечатление, — глядя в сторону спрессованного манекена, добавил я. — Сильное впечатление.
Матушка взяла нас обоих за руки и решительно повела обратно в дом. На лице Анастасии Александровны цвела счастливая улыбка.
Потому что Катя была права. Всё было не зря.
Глава 25
Дворянский особняк рода Ростовых, кабинет главы рода .
Маргарита Ивановна присела в кресло, наблюдая за тем, как отец стоит у окна, машинально крутя пальцами так, будто между ними лежала сигара. Иван Кириллович смотрел на то, как подъезжает машина с гербом Ростовых.
— Приехал, — сообщил он.
Снаружи Кирилл Дмитриевич выбрался из автомобиля, тяжело опираясь на трость. Глава рода устал и не пытался скрывать это. Немудрено вымотаться в его возрасте, когда с шести утра и до десяти вечера практически безвылазно сидишь в малом совещательном зале, обсуждая поправки к закону о правах благородных семей на владение тяжёлым оружием.
После нападения на Ивана Корсакова сразу после встречи с её императорским высочеством никто, у кого хватало мозгов, не рассчитывал, что удар окажется прощён и забыт. Нет, Железная Екатерина мигом вспомнила, что у неё корона на голове не просто украшение. И теперь аристократы и дворяне сжимали кулаки. Потому что понимали, такой пощёчины правящий род им не простит.
И вот оно началось. Первое совещание с закрытым кругом благородных семей состоялось.
Дверь в кабинет открылась через несколько минут, глава рода вошёл и кивком усадил сына в кресло. Кирилл Дмитриевич бросил на стол блокнот и занял своё место в кресел. Маргарита Ивановна видела, как дед устал. Он не становился моложе, только опытнее. Но она была любящей внучкой, и потому чувствовала желание обнять его.
Но не стала.
— Итак, совещание состоялось, — объявил Кирилл Дмитриевич. — И было оно, конечно, посвящено важному вопросу. Строгий учёт тяжёлого вооружения, перевозка, хранение. Императорское право на личное исключение. Но это всё не столь важно для нашего первого разговора.
— А что важно? — спросил Иван Кириллович.