— Старые роды не обрадуются, — прокомментировал Виталий Владиславович. — Впрочем, учитывая, что великий князь уже выбрал Корсакова на роль жениха наследницы престола, другого ожидать было трудно.
— После нападения на графа Корсакова, — поправил Владислав Васильевич. — Привыкай, сынок.
Инна Витальевна чуть улыбнулась.
— Он всегда был странный.
— Он спас тебе жизнь, — тихо сказал Виталий Владиславович.
— Я знаю, папа, — ответила Инна Витальевна. — Поэтому и говорю. Нормальный человек не должен так спокойно смотреть на то, на что смотрел он.
Глава рода Никитиных не стал её одёргивать.
— Нормальный человек не должен был оказываться рядом с расстрелянными гимназистами, — сказал он. — А теперь ещё и рядом с гранатомётами в центре Москвы. Вопрос не в том, странен ли Корсаков. Вопрос в том, почему вокруг него всё чаще проявляется болезнь, которую общество долго прятало под ковёр.
— Ты говоришь об оружии? — спросил наследник.
— О праве без ответственности, — пояснил Владислав Васильевич. — О привычке считать, что родовой герб превращает любую мерзость в традицию. О том, что многие дома давно держат в Москве больше силы, чем им нужно для защиты. И сильно меньше ума, чем нужно для её применения. Теперь это изменится, и уже не важно, что послужило поводом. Важно, чтобы Никитины были на правильной стороне и встретили всё, что последует дальше, с достоинством. Так, как на самом деле подобает аристократическому роду.
Сын промолчал, никак не комментируя слова отца.
Некоторое время глава рода сидел молча, и Инна решилась сообщить:
— Ростова приглашает меня на камерную встречу с несколькими девицами.
— Вот как? — вскинул бровь Владислав Васильевич. — Это хорошая идея. Нам нужно определиться с союзниками. И вычислить тех, кто выступит против. Раз Ростовы предлагают коалицию, ты пойдёшь на встречу.
— Там будет младшая Корсакова.
— И ты сделаешь так, чтобы она поняла: мы не рушим наших соглашений с Корсаковыми из-за отказа Анастасии Александровны, — велел глава рода. — Мягко, без давления. Пусть Екатерина Владимировна видит в тебе не врага, а сторонницу.
Внучка всё же решила уточнить.
— Потому что её брат наш следующий император?
— Именно поэтому, Инна. Именно поэтому.
Особняк дворянского рода Лопухиных. Иван Владимирович Корсаков .
Я переступил порог дома, в котором в прошлый раз спасал жизнь главе рода. За прошедшее время здесь успели провести ремонт, расставить множество датчиков, которые никто не прятал. Слуга принял у меня плащ, а другой с поклоном повёл меня наверх.
Двигаясь по лестнице, я машинально искал отверстия от пуль, или другие следы того, что в доме развернулась стрельба, которую мы слышали с Василием Алексеевичем, когда уходили через гараж. Но, разумеется, встречало меня только лакированное дело, свежие багеты картин, и чистый ковёр под ногами.
Перед дверью в кабинет главы рода Лопухиных слуга попросил меня подождать, и проник внутрь. Долго ждать мне не пришлось, и уже через пару секунд я вошёл в святая святых рода Лопухиных.
Алексей Максимович выглядел совершенно здоровым, но при этом опирался на трость. Как будто это могло меня обмануть. Впрочем, я был уверен, что поддержка ему требовалась не по нужде, а для образа. И чтобы из него не выходить, глава рода Лопухиных даже целителя встречал с ней.
— Ваше сиятельство, рад вас видеть, — первым поздоровался он, протягивая мне ладонь.
— Взаимно, Алексей Максимович, — сказал я, пожимая его руку. — Как ваше здоровье?
— После вас, ваше сиятельство? Не жалуюсь. Прошу присаживайтесь, полагаю, разговор у нас будет серьёзный. Чай, кофе?
— Кофе.
Он позвонил в колокольчик, и слуга появился с уже горячим кофейником. Один этот знак показывал, что ко встрече со мной Лопухины подготовились. Приятно знать, что ты не один самый умный в комнате.
— Для начала, ваше сиятельство, я бы хотел поблагодарить вас за спасение моей жизни. Вы спасли всю нашу семью от весьма печального конца. Я собирался встретиться с вами на нейтральной территории, но раз уж вы здесь, могу спросить прямо: чем мы сможем вас отблагодарить?
Я улыбнулся и положил перед ним копию фактов, которые собрала для меня Дарья Михайловна Долгорукова. Там не было ничего лишнего, только то, что касалось матушки и Лопухиных.
— Для начала, Алексей Максимович, я бы хотел знать, кто из вашего рода наложил ментальное воздействие на мою матушку.