— Ты говоришь так, будто сама собиралась сделать то же самое, — усмехнулся я.
— Я собиралась закончить разговор словами, после которых Малюкова вынуждена была бы уйти первой, — пожав плечами, с самым невинным видом сообщила она.
— И получилось бы?
Катя посмотрела на меня с лёгким оскорблением.
— Ваня, — с осуждением в голосе произнесла она.
— Глупый вопрос, — кивнул я. — Ладно, раз ты всё прекрасно понимаешь, тогда должна понимать и другое.
— На самом деле она пришла проверить, можно ли меня поставить ниже, — легко кивнула сестра. — Новая графиня Корсакова, пережившая похищение. Сестра Ивана Владимировича, который слишком быстро стал заметен. Дочь Анастасии Александровны, которую после титула уже нельзя удобно не замечать. Девица, стоящая рядом с Ростовой, Никитиной и Строгановой. Ещё и связанная с кругом Дарьи Михайловны. Для Малюковой это был вообще не танец, а раздражение на ножках.
— И ты решила ударить первой, — усмехнулся я.
— Нет, — отрезала Катя. — Я решила не позволить ей выбрать, в чём меня обвиняют, а это разные вещи. Малюкова хотела, чтобы я начала оправдываться. Никогда Малюкава не будет решать за меня ничего. Кто она такая?
Я прекрасно знал этот тон. Именно им Анастасия Александровна Корсакова говорила со своими подчинёнными перед тем, чтобы ломать их об колено.
— Вижу матушкину школу, — заметил я. — У вас одинаковый голос, когда вы общаетесь вот так, как ты сейчас.
— Я была в хорошем настроении.
— После двух танцев со Смирновым? — уточнил я.
Я прекрасно понимал, что Малюкова и весь этот политический гадюшник важны. На самом деле важны для нас. Но под всем этим сидело другое — совершенно братское, нелепое, живое. Я просто не мог не представлять Смирнова, обнимающего мою сестру.
И, естественно, Катя всё прекрасно поняла.
— Ты боишься, что я влюблюсь в Андрея Васильевича, — констатировала она.
— Не боюсь, — выставив ладони, ответил я. — Опасаюсь.
Катя откинулась на спинку кресла и впервые за вечер рассмеялась уже совсем свободно. Не светски, не красиво, не так, как смеются в зале под музыку, чтобы не нарушить образ. А по-настоящему, до тёплого щекотания в груди.
— Господи, Ваня! — воскликнула она. — Ты бы видел лицо Смирнова, когда я сказала ему про лёгкие орудия. Он едва не расхохотался посреди танца. Как можно не получить удовольствие от такого вечера?
Я улыбнулся в ответ и, дотянувшись до её запястья, сжал её руку.
— Я рад, что ты получила удовольствие, Кать. Правда, очень рад. Но Андрей… Не тот человек, с которым следует связывать свою судьбу только потому, что его знает твой брат. И меня беспокоит, что он тебе понравился.
Катя не стала отрицать сразу. Она могла бы пошутить, отмахнуться, сказать, что я всё придумал.
— Да, — признала сестра. — Понравился.
Я закрыл глаза на секунду, пережидая бурю внутри. Хотя хотелось сорваться с места и оторвать Смирнову несколько лишних частей тела.
— Катя…
— Не таким голосом, — поспешила возразить младшая Корсакова. — Я не сообщила тебе, что завтра сбегаю с ним венчаться в придворной часовне. Это были просто танцы и необременительное общение. Да, он спас ситуацию, вмешавшись со своими друзьями, но это не значит, что это достаточно. К тому же он красивый.
— Это не достоинство, — ответил я.
— Это ты говоришь потому, что сам красивый и привык не считать это достижением, — обвинительно указав на меня пальцем, заявила Катя. — Ладно, шутки в сторону. Я совершенно серьёзно говорю: Андрей Васильевич мне нравится. Но я не дура, Ваня. Я отличаю удовольствие от решения. Танец от обещания. Безопасность от любви. И восхищение от судьбы.
Я промолчал, позволяя ей говорить дальше.
— Мне понравилось, как он смотрел на меня, — продолжила она. — Понравилось, что он хотел со мной танцевать. Понравилось, что Малюкова едва не треснула от злости. Понравилось, что я ответила ей и не стала прятаться за спины Риты, Инны и Александры. Понравилось, что потом Смирнов вернулся, и я снова пошла танцевать, а не стояла у стола, переживая, кто что подумал. Мне всё это понравилось. И я не собираюсь делать вид, что нет.
Глава 5
Московский особняк графов Строгановых .
Михаил Всеволодович вошёл в покои Александры Борисовны как раз, когда она уже переоделась в домашнее платье. Естественно, не наугад — ему слуги доложили, что уже можно. Выросла племянница из того нежного возраста, когда было прилично входить к ней просто так.