Глава рода, получивший кресло сразу после того, как его отец, глава Тайной канцелярии, застрелился в собственном кабинете.
Слева от Николая Юрьевича расположилась старшая линия, справа — главы младших ветвей. Дальше от главы рода — управляющие родовыми предприятиями, финансисты, юристы, силовой блок, представители фондов, прессы, торговли, логистики, охранных компаний и старых активов.
Николай Юрьевич курил, поглядывая на часы. Не дело, конечно, что ему, главе рода Шереметевых, приходится ждать собственную сестру, вся заслуга которой в том, что она вовремя раздвинула ноги перед будущим императором. Но Екатерина Юрьевна всё ещё оставалась императрицей. Ненадолго, правда.
А значит, временно следовало проявить капельку уважения. Многолетняя вражда между детьми старшего рода Шереметевых не должна были сеять раздор внутри клана. Особенно теперь, когда оба ребёнка не просто выросли, а оказались в ситуации, когда Долгоруковы выбивают аристократии зубы.
Екатерина Юрьевна вошла без объявления. И тем самым подчеркнула — здесь и сейчас она не её императорское величество, государыня Российской империи, а женщина, знающая этот дом с детства.
За ней не было придворной свиты. Только двое личных охранников из рода Шереметевых застыли у двери, не проходя дальше. В самом зале Екатерине Юрьевне охрана не требовалась, и это тоже было заявление. Потому что за плечами Николая Юрьевича стояла пара сильных универсальных магов, способных не просто защитить главу рода, а перебить всех присутствующих, если Николай Юрьевич подаст сигнал.
Императрица прошла вдоль стола, и несколько человек поднялись. Потом ещё несколько. Через пару секунд встал почти весь зал.
Николай Юрьевич остался сидеть единственным из присутствующих.
— Катя, — произнёс глава рода, едва-едва наклонив голову.
— Коля, — с тем же нескрываемым презрением, что и брат, ответила Екатерина Юрьевна.
Николай Юрьевич кивнул на свободное кресло по правую руку от себя.
— Садись, — разрешил он. — Раз уж сочла возможным явиться на совет рода без предварительного согласования с главой.
— Я сочла возможным не тратить время на твоё согласие, — спокойно ответила Екатерина Юрьевна. — Оно всё равно ничего не меняет.
Кто-то из младших Шереметевых не удержался и тихо втянул воздух. Николай Юрьевич постучал пальцами по подлокотнику.
— Ты всё ещё в моём доме.
— Я в родовом доме Шереметевых, — поправила она. — А ты всё ещё в кресле. Не путай мебель с правом собственности. Этот дом принадлежит мне так же, как и тебе. Или ты забыл, что я тоже его дочь?
Фёдор Викторович, сидящий ближе к середине стола, медленно опустил взгляд к лежащей перед ним папке. Лицо его оставалось совершенно спокойным, но уголок рта едва заметно дрогнул. И те, кто знал достаточно, сразу же поняли: придворный такого уровня, как Фёдор Викторович, даёт знак, за кем из детей Юрия Петровича следует идти.
— Пока ты опять не утопил всё в слезливых историях о былом могуществе древних родов, поговорим о поправках, — занимая место, объявила Екатерина Юрьевна. — Тем более что после кремлёвской встречи все остальные уже начали считать, кто и сколько потеряет. А Шереметевы, судя по твоему лицу, Коля, опять собрались изображать оскорблённое благородное сословие.
— Нас действительно оскорбили, — заметил Борис Семёнович, представитель младшей ветви. — Долгоруковы руками Дарьи Михайловны протаскивают механизм контроля над родовыми арсеналами. Сегодня тяжёлое оружие, завтра автоматические системы, послезавтра личная охрана будет согласовывать каждый магазин с жандармерией.
— Боря, — мягко сказала Екатерина Юрьевна, повернув к нему голову. — Если хочешь пугать женщин на благотворительном завтраке, говори именно так. Здесь собрались люди, которые должны понимать разницу между лозунгом и механизмом.
Борис Семёнович вспыхнул.
— Я понимаю механизм.
— Тогда назови его.
В зале стало очень тихо.
Екатерина Юрьевна отвернулась от крикуна, потеряв интерес.
— Итак, теперь, когда мы все поняли, кто в этой комнате действительно понимает, что происходит, перейдём к сути. Механизм предлагается очень простой: классификация по ущербу, хранение на объектах, прошедших проверку, а перевозка по заявленным маршрутам.