Я сохранил на телефон несколько наиболее удачных кадров — буду потом внукам рассказывать, как закадрил будущую императрицу.
Посмеявшись от этой мысли, я убрал аппарат и до самого корпуса дремал на сидении. Сознание выключилось так легко и быстро, что мне показалось, будто я просто моргнул, прежде чем Семён обернулся ко мне со своего места.
— Иван Владимирович, мы приехали, — сообщил водитель.
Кивнув, я выбрался наружу сам и, поправив форменный китель, двинулся к месту службы. Охранник на проходной, увидев меня, улыбнулся шире прежнего. В отражении стекла я заметил экран его монитора — там как раз была моя фотография, под руку с наследницей престола, на этот раз после просмотра фильма.
Я вспомнил вкус губ Даши, её немного поплывший от полутора часов поцелуев взгляд, и то горячее дыхание, которым она касалась моего лица. На лице вновь появилась довольная улыбка, и я кивнул охраннику. Пусть человек радуется, что лично знаком с таким красавчиком, как я.
У стойки регистрации меня уже ждал Метёлкин.
— Доброе утро, Всеволод Серафимович, — первым поприветствовал его я, и тот сразу же протянул мне ладонь.
— Утро доброе, Иван Владимирович, — ответил куратор, пожимая мне руку. — Вижу, вы в прекрасном настроении? Это хорошо. Сегодня у нас будет госпиталь Склифосовского. Не у одних, естественно, будет ещё несколько пар целителей. Но объём будет неплохой, и все случаи, как на подбор, крайне интересные.
Мы уже направились вместе к лифту, пока он говорил. Я включил свой планшет и сверился со списком. Пациенты были уже подобраны и расставлены по местам. Как и всегда, Всеволод Серафимович оставил мне возможность поменять очерёдность, но я пока в этом не видел смысла.
— Надеюсь, у нас разные пациенты, и путаницы не возникнет, — ответил я, когда двери кабины закрылись за нами.
— Об этом не переживайте, Иван Владимирович, — кивнул куратор. — С тех пор как Ларионов покинул наши бравые ряды, такие ошибки исчезли как класс. Поэтому день у нас будет насыщенный, но спокойный. Бороться за пациентов точно не придётся.
Я кивнул, и мы двинулись к дежурному автомобилю, который посветил нам фарами на парковке. Всеволод Серафимович загрузился в машину первым, затем сел я. Времени, которое я проспал в дороге, не хватило, чтобы отдохнуть полноценно, но и совсем уж уставшим я уже не был. На день плотной работы меня хватит, да и после обеда можно будет вздремнуть, если пациенты не начнут умирать прямо у нас на руках.
Императорский московский госпиталь экстренной хирургии имени князя Склифосовского представлял собой огромный комплекс, по территории которого бесперебойно катались кареты скорой помощи, бродили люди — в халатах и без. Звуки моторов и голосов сливались в гул, напоминающий рабочий трансформатор.
Водитель остановился у нужного здания, и я заметил ещё четыре машины корпуса целителей, чьи шофёры уже ждали на парковке. Через Склиф проходили сотни пациентов ежедневно, никакой пары целителей бы не хватило, чтобы поднять на ноги всех.
— Ну что, Иван Владимирович, по кофе и за работу, — объявил Метёлкин, прежде чем покинуть машину.
Я выбрался следом, и мы вдвоём вошли в здание, где сразу же увидели пару женщин в кителях корпуса целителей. Дама постарше лет сорока что-то нашёптывала негромко стоящей рядом фигуристой красотке. Та слушала своего куратора со всем положенным вниманием.
Метёлкин решительно направился к ним, и я пошёл следом. А стоило нам оказаться в поле зрения дам, как Всеволод Серафимович поспешил нас представить.
— Иван Владимирович, позвольте представить вам, старший врач Рогожина Нина Фёдоровна, — озвучил он, и старшая из женщин чуть склонила голову, — и её протеже младший целитель Лада Сергеевна Тальникова.
Молодая профессионально обстреляла меня глазами.
— Иван Владимирович? — уточнила она. — Неужели тот самый Корсаков?
Куратор сразу взглянула на подопечную с плохо скрываемым осуждением во взгляде. И поспешила сгладить впечатление.
— Ваше сиятельство, прошу простить, Лада Сергеевна у нас недавно, — произнесла Рогожина. — Но смею вас заверить, что, несмотря на отсутствие манер, как целитель она очень хороша, и потенциал у неё большой.
Я улыбнулся в ответ, прекрасно понимая, почему куратор извиняется.
Мало того что они обе простолюдинки, попавшие на очень престижную службу. Так ещё и моя матушка — глава корпуса целителей, где Рогожина и Тальникова служат. А значит, я в любой момент могу испортить им карьеру, стоит мне, как традиционно воспринимают простолюдины аристократов, углядеть в словах Лады Сергеевны оскорбление чести. Ну и, разумеется, моя близость к наследнице престола, о которой с сегодняшнего дня будет знать вся Российская империя, тоже имеет место.