Графиня обвела взглядом стол, как будто только сейчас его заметила. И села со стороны Ростовой. Специально, чтобы не превращать половину стола в аристократическую. А так остальным будет комфортно, и никто не почувствует себя отделённым титулом. Иначе получилось бы дворянки против аристократок, а так была видимость равенства благородных девиц.
— Простите, что опоздала, — ничуть не извиняющимся тоном произнесла она. — Всё никак не могла выбрать, в чём прийти. Впрочем, в последнее время это становится проблемой для всех благородных дам. Сезон заканчивается, новинок нет, а всё, что уже отгремело, будет выглядеть повторением, и кто-нибудь обязательно решит, что Никитины обеднели. Такая морока.
Ещё одна колкость за столом к тем двум, которые ранее выложили друг другу Корсакова и Ростова. Чтобы перебрать даже только достойные коллекции, нужно потратить огромные деньги, и раз Инна всё уже переносила, значит, у Никитиных действительно нет проблем со средствами, и к тому же графиня настолько популярна, что успела за лето надеть каждое из платьев.
— И не говори, — поддержала её Екатерина Владимировна. — Но я уже видела каталоги на осень. Там будет несколько интересных идей.
— Откуда?
— У моего преподавателя универсальной магии дочь работает в модном доме, — махнула вилкой над пирожным Корсакова. — Так что я уже кое-что присмотрела. Так, исключительно для себя.
Глаза второй графини за столом загорелись настоящим азартом.
— Ты же поможешь подруге?
Ростова беззвучно улыбнулась уголком губ, который был незаметен со стороны Никитиной. Она прекрасно понимала, что их короткий союз мог распасться после того, как Анастасия Александровна отказала Виталию Владиславовичу. И сейчас Инна делает то же, что и сама Маргарита Ивановна — входит в круг сестры будущего императора.
— У меня есть несколько эскизов, которые можно показать, — легко кивнула Екатерина Владимировна, с таким видом, как будто не понимала подоплёку разговора.
Но Ростова не обманывалась. Катя уже была не той девчонкой, которую Миронов мог похитить. Теперь перед ней сидела молодая, но очень талантливая волшебница. И пока никто не знал, насколько сильна Екатерина Владимировна, все вокруг будут думать о ней в неправильном ключе.
Потому что универсальная магия не только дар, но и определённый тип мышления, позволяющий с ней работать. Прежде младшая Корсакова пренебрегала своим врождённым талантом, но теперь, когда начала его применять, это была совсем иная девица.
— Я с радостью посмотрю, — с благодарностью склонила голову графиня Никитина.
И вечер продолжился.
Глава 2
Кремль, личные покои её императорского высочества .
Екатерина Юрьевна вошла к дочери в простом домашнем платье. Естественно, таковым оно было только для членов правящего рода. Потому что на нём хватало и драгоценных камней, и золота, не всякая аристократическая семья позволяла себе такие наряды, а для государыни это был наряд для передвижения по крылу рода.
Дарья Михайловна сидела в кресле, поджав одну ногу под себя, и разбирала служебные документы. Волосы наследницы престола были влажными после душа и лежали на плечах, придавая ей совершенно неделовой вид. Простая блузка и муслиновая юбка дополняли образ.
Её императорское величество машинально отметила, как её дочь выросла. Сейчас перед Екатериной Юрьевной была не её маленькая девочка, какой она видела Дарью до последнего момента. Нет, даже с мокрыми волосами, в простой одежде, в этой легкомысленной юбке — это была наследница престола.
То, чего Железная Екатерина так боялась, стараясь оградить единственного ребёнка от слишком раннего взросления, случилось именно потому, что императрица пыталась от этого уйти.
Её императорское высочество отложила ручку, которую до этого вертела в пальцах, и впервые взглянула на мать.
— Я слушаю.
И всё. Никаких «здравствуй, мама», никакого «добрый вечер». Только холодное, ледяное «я слушаю», в котором слишком явно звучали нотки самой Екатерины. Те самые, благодаря которым она после гибели мужа стала Железной. И теперь перед ней, поджав под себя ногу, сидела её молодая копия.
Только в отличие от самой государыни её дочь не была трусихой.
— Я пришла поговорить, — объявила Екатерина Юрьевна.
— Говори.
— Не нужно общаться со мной так, будто я прокажённая, Дарья Михайловна. Я всё ещё твоя мать и государыня.