Князь Невский опустился обратно в кресло с новой сигарой. Слуга тут же поднёс щепу, чтобы Владимир Сергеевич смог подкурить. Только после этого заговорила единственная женщина в комнате.
— Не верю, что Долгоруковы об этом не знают, — заявила баронесса Полозова.
— А они знают, — кивнул Малюков. — И поддерживают Корсаковых. Недавно моя дочурка встретилась с Екатериной Владимировной. И я должен сказать, младшая Корсакова тоже та ещё нежная фиалка. Как росянка.
— Она пережила покушение, — вступилась из женской солидарности Лидия Романовна.
— Всё так, — подтвердил Руднев. — И давайте посмотрим, как всё это в действительности выглядит? Корсакову похитили. Это преступление, совершенно согласен с данным заявлением. Но вот Иван Владимирович совершает кровную месть без объявления войны и одобрения правящего рода. Хорошо, спишем на молодость и горячность. Но почему Корсаковы даже формального наказания не получили?
— Потому что сам Корсаков убил только бывшего одноклассника, остальных зачистили Долгоруковы, — ответил граф Головин.
— Да, — кивнул ему Руднев. — Без суда, без обвинения. Просто пришла гвардия Долгоруковых и уничтожила род. По какому праву, мы не знаем. И остаётся делать только один вывод: Мироновы что-то знали такое, что нельзя было оставлять.
— Беременность, например, — пожал плечами Григорий Платонович Малюков. — Или кто-то здесь верит, что младший Миронов сохранил жертву целой? Корсаковы целители, им избавиться от ребёнка и залатать все повреждения — раз плюнуть. А чтобы скрыть тот факт, что девица уже не такая свежая, как прежде, всех Мироновых устранили без суда и следствия.
И вновь повисла короткая тишина. Князь Невский нарушил её, поставив пустой бокал на столик, с которого взял новый, уже налитый слугой дома Шаховских. Но Владимир Сергеевич ничего не сказал, просто звук смены бокалов прозвучал слишком громко в молчании.
— И что же вы хотите сказать, Григорий Платонович? — уточнила баронесса Полозова.
— Я ничего не хочу сказать, Лидия Романовна, — с самой невинной улыбкой ответил тот. — Долгоруковы уже достаточно сказали всему благородному обществу. Время, когда наши голоса что-либо значили, прошло. Теперь нас ставят перед фактом, каким будет закон о тяжёлом оружии, кто станет следующим императором. Или кто-то здесь действительно считает, будто его сиятельство Корсаков, уже неоднократно замешанный в политике своими окровавленными руками, не полезет в управление страной? Его матушка, на секундочку, заняла место главы корпуса целителей прежде, чем был издан указ о задержании Ильи Григорьевича Ларионова.
— Вы сгущаете краски, — попытался улыбнуться Ярослав Андреевич. — Насколько мне известно, Анастасия Александровна неоднократно получала предложение занять эту должность. И снятие Ларионова, уж простите, следствие его собственных ошибок. В ту пору много кто пошёл под нож, потому что запустил свои, как вы сказали, окровавленные руки, не в политику, а в казну государства Российского.
— Ещё скажите, что казнь генерал-губернатора Выборга руками Корсакова — тоже следствие всего лишь коррупции, — улыбнулся граф Мятлев. — Вот именно Филиппов, инспектировать которого приехала её императорское высочество, наворовал больше всех. Или кто-то верит в формулировку об оскорблении наследницы престола?
Князь Шаховский улыбнулся.
— Так и что же, — проговорил он, — вы нам предлагаете?
— Корсаковы сами по себе не так важны, — произнёс граф Головин. — Они всего лишь инструмент. Не было бы Ивана Владимировича, нашёлся бы кто-то другой, ещё менее известный, менее популярный и богатый. Корсаковы хотя бы древняя фамилия, со многими присутствующими может поспорить. Проблема в том, что Долгоруковы отрезают другие семьи от власти. Мы движемся обратно к абсолютизму, когда власть монарха — единственная истина в государстве. А вы не хуже меня знаете, как это отразится на Российской империи. У нас скоро границы защищать некому будет, области и губернии со дня на день отвалятся. И что делать в таком случае истинным патриотам отечества?
Князь Невский вскинул голову и посмотрел на Николая Семёновича крайне внимательно.
— Осторожнее, граф, вы стоите на очень тонком льду, — проговорил Владимир Сергеевич. — Одно дело обсуждать фигуру возможного будущего жениха наследницы престола. И совсем иное — подбивать благородные семьи на мятеж. Ярослав Андреевич правильно заметил, государыня никуда не делась, хотите, чтобы она подтвердила своё прозвище Железная, перебив наши семьи?