— Кто вторая?
Мы осматривали тела ещё минут двадцать, и каждый раз я видел неприятное подтверждение того, о чём было сказано на первом этаже корпуса целителей. Кто-то посторонний мог бы решить, что видит некую фантастическую разработку. Учёные, которых представлял здесь Лев Даниилович, просто развели бы руками, а потом приступили бы к разбору трупов по клеточкам.
Но что я, что Всеволод Серафимович видели больше, чем было доступно другим людям. И чем больше трупов оказывалось под целительским взором, тем яснее становилось, что это не просто серия убийств некоего безумного маньяка.
— Итак, можно убирать, — объявил Метёлкин, и Лев Даниилович тут же с пульта отправил мёртвых девушек обратно в холодильник. — Покажите-ка нам результаты исследований, которые вы проводили.
Басов встрепенулся первым.
— Что-то нашли, господа? — уточнил он.
Всеволод Серафимович взглянул на меня, давая мне говорить самому. Это тоже было частью обучения — мой куратор собирался проверить, что именно я увидел и не перепутал ли один труп с другим, когда мы проверили одиннадцать подряд.
Пока я перечислял все модификации, которые провели над жертвами, Басов записывал в блокнот подробности, а Метёлкин кивал каждый раз, когда понимал, что я всё прекрасно запомнил. Но сложно забыть, когда видишь наглядное подтверждение тому, от чего предостерегают с самого начала любого целителя.
Потому что девушки не просто были замучены. Нет, тот, кто работал над их телами, сначала наносил повреждения, а потом пытался их исправить самостоятельно. Неправильно, не понимая, как нужно действовать… И в итоге доводил девушек до смерти тем, что залечил их до такого состояния, когда организм уже не может сопротивляться изменениям.
Тромбоз, кровоизлияния, аномальные разрастания тканей — и это только начало списка причин, по которым одиннадцать молодых женщин простились с жизнью.
— Значит, мы ищем начинающего целителя, — подвёл итог Басов, ткнув в блокнот ручкой.
Метёлкин снова переглянулся со мной.
— Или того, кто отрабатывал навыки контроля, — вставил Всеволод Серафимович. — Или того, кто выполнял некий заказ.
— Между жертвами нет никакой связи, — со вздохом признал Арсений Евгеньевич. — По крайней мере, сейчас мы не можем её обнаружить. Единственное, что у девушек общего — это метод убийства.
Куратор развёл руками.
— Это не наша задача, — произнёс он. — Заключение мы сейчас вам запишем по всем правилам по каждой жертве, но кроме того, что это было сделано намеренно и целителем весьма слабого уровня — ничего нового я вам не скажу.
Однако не было заметно, чтобы жандармский офицер об этом сильно переживал. И так было ясно, на чудо здесь никто не рассчитывал. Даже по тому, что могло уловить медицинское оборудование, через которое прогнали трупы жертв, было ясно примерно то же, что сейчас подтвердили мы с куратором.
— Идёмте, Иван Владимирович, — позвал Всеволод Серафимович, — здесь мы закончили. Теперь нас ждут живые пациенты.
Мы попрощались с сотрудниками чертановского отделения жандармерии и сели в машину. Сергей завёл двигатель, и автомобиль выкатился с парковки. В салоне некоторое время сохранялось молчание, пока Метёлкин не решил обсудить со мной увиденное.
— Я не стал этого говорить при жандармах, — начал он, — доказательств у меня нет, и они не меньше нас информированы. Но когда ваша матушка, Иван Владимирович, заняла место главы корпуса целителей, многие из тех, кто кормился из рук Ларионова, оказались на улице.
Я кивнул, уже догадываясь, к чему он ведёт.
— Среди уволенных были не только сокращённые бумагомаратели, но и целители.
Всеволод Серафимович кивнул.
— На десятое сентября ваша матушка назначила переаттестацию для тех, кто захочет вернуться, — пояснил он. — И если после этого убийства прекратятся, значит, убийца был среди тех, кто пытался восстановиться на службе.
Я промолчал, не став высказывать того, о чём подумал ещё в морге.
Мы целители, мы должны лечить людей. А какой-то ублюдок решил на живых людях опыта набираться. И эта тварь не остановится. А если у него есть униформа корпуса, ни одна жертва до последнего не заподозрит в нём опасность.
Глава 13
После посещения морга долго скучать нам не пришлось, так что остаток дня мы работали в очередном госпитале, номер которого я даже не запомнил. Лица пациентов стали сливаться в одно бесполое существо разного возраста, но уже понятно, что скоро я и это различать перестану. В памяти откладывались только диагнозы, которые мне пришлось исцелять.