— Цел!
— Норма!
— Работаем!
Лада быстро проверила всех даром. У одного пожарного подскочил пульс, но ничего опасного. Другой успел вдохнуть дыма в момент, когда от удара сместилась маска. Тальникова коснулась его плеча.
Зелёное пламя скользнуло сквозь защитный костюм. Спазм дыхательных путей исчез, кровь избавилась от угарного газа, лёгкие вытолкнули наружу часть накопившейся сажи. Мужчина закашлялся, но сразу поднял большой палец.
— Спасибо, Лада.
— Потом, — ответила она, держа глаза закрытыми. — Дальше!
Командир коротко посмотрел на неё, но спорить не стал.
Ориентироваться в пространстве было бесполезно, а так их хотя бы не жгло. Запасной баллон чистого воздуха целителю, разумеется, не требовался настолько сильно, как любому другому человеку, но он всё равно был. Как минимум для того, чтобы передать его пострадавшему. Так что Тальникова двигалась, экономя запас, как могла.
Собственный баллон уже кончился, и дышать приходилось переработанной химией, которую не до конца останавливали фильтры маски. Смесь резала глаза, раздражала слизистую, поражала лёгкие какой-то ядовитой химией. И проще было самостоятельно фильтровать отраву, чем тратить драгоценные для другого запасы.
Они дошли до следующего коридорного поворота. Здесь огонь уже прошёлся по этажу всерьёз. Пластиковые панели стекли по стенам чёрными потёками, часть подвесного потолка обрушилась. За окнами полыхал фасад соседнего крыла.
Лада замерла, будто наткнувшись на стену. До этого размеренно работавший дар взвыл, сквозь веки полыхнул зелёный огонь, требующий спешить на помощь.
Среди жара, дыма и грохота целительница почувствовала едва различимое сердцебиение.
Нет, два.
Один организм взрослый, уже почти сломленный отравлением. Второй — совсем крохотный, прижатый к первому так близко, что сперва их можно было принять за единое целое.
— Живые! — выкрикнула она. — Двое за правой дверью. Взрослая женщина и ребёнок. Ребёнок маленький, возможно, младенец.
Командир мгновенно указал на дверь.
— Вскрываем!
Один пожарный поднял инструмент, второй направил ствол на проём. Первый пришёлся рядом с замком. Створка дрогнула, но не поддалась — металл перекосило от жара. Второй удар вырвал замок вместе с частью косяка. Дверь распахнулась, и наружу выдохнуло огнём.
Вода ударила в пламя, и пар мгновенно заполнил собой весь коридор, полностью скрыл квартиру за дверью. Пожарные вошли первыми, прижимаясь к полу, где температура оставалась чуть ниже.
Лада, держа руку на плече напарника, двинулась за ними.
Квартира полыхала сразу в нескольких местах. Огонь лизал потолок гостиной, мебель уже почти прогорела, но дальше по коридору виднелась закрытая дверь ванной.
— Там! — указала Тальникова. — Ванная, у дальней стены!
Расчёт прошёл вперёд. Один из пожарных остался снаружи комнаты, удерживая огонь водой, остальные приблизились к двери.
Ожидаемо та оказалась заперта изнутри.
— Сейчас вскроем!
— Осторожнее! — предупредила Лада. — Женщина лежит сразу за дверью!
Командир изменил положение инструмента и ударил выше так, что дерево мгновенно треснуло. Трещина перечеркнула полотно, разрывая препятствие на две неравных половины. Второй пожарный подхватил створку и осторожно оттянул на себя.
Женщина действительно лежала на полу.
Она забилась в ванную, закрыла вентиляцию мокрым полотенцем и завалила щель под дверью одеждой. В ванну была набрана вода, рядом валялось несколько мокрых простыней. До спасения не хватило совсем немного.
Мать лежала на боку, прижимая к груди завёрнутого в мокрое полотенце младенца. Даже потеряв сознание, женщина продолжала удерживать ребёнка обеими руками.
— Доступ есть! — объявил пожарный.
Тальникова положила ладонь женщине на шею, и мир вокруг исчез окончательно. Отступили прочь стены, пол под ногами, треск пламени и шипение пара. Фигуры пожарных растворились в общем фоне, перестав оттягивать на себя внимание целительницы.
Остались два нуждающихся в её даре человека.
Мать жила, хотя дыхание давно стало редким и поверхностным. Кровь была отравлена угарным газом, стремительный отёк слизистой перекрывал дыхательные пути, сердце уже сбивалось с ритма. Ещё несколько минут — и спасать было бы уже некого.
Но ребёнок находился в куда худшем состоянии.
Крохотное сердце ещё сокращалось, однако лёгкие уже практически не работали. Организм начал отключать всё, без чего мог обойтись, сохраняя последние силы для мозга.
— Сначала мать, — приказала Лада, накрывая грудь матери ладонью. — Волокушу!