Его высокоблагородие Матвей Савельевич Дубровин стоял у окна спиной к собравшимся подчинённым.
На руководителя отделения смотрели дежурный офицер, начальник окружного розыска, руководитель отдела надзора за опасными производствами и офицер связи с городскими службами. Остальным начальник отделения приказал ждать в коридоре, и там уже собрались люди, чьи подписи обнаружились на старых заявлениях жильцов высотки.
В кабинете никто не садился. Сам начальник жандармского отделения несколько секунд смотрел на экран, наблюдая за тем, как исчезают практически незаметные с высоты фигурки пожарных. Огромный палаточный лагерь, развёрнутый целителями и медиками, казался игрушечным, а мельтешащие кареты скорой помощи — маленькими машинками, которые, как по детской автоматической дороге, катает бесконечная лента.
Только это была не игрушка.
В красной бегущей строке уже значилось больше пятидесяти погибших человек. И это те, кого нашли за первый час. Какой окажется финальная цифра, его высокоблагородие даже думать не хотел.
И это в момент, когда куратор жандармерии оставил столицу на подчинённых! Что будет, когда великому князю доложат, Матвей Савельевич предпочитал не думать. Во вверенном ему округе полетят головы, и сейчас было важно разобраться, что на самом деле произошло, чтобы хотя бы опередить доклады доброжелателей, которые уже считают Дубровина вылетевшим с должности.
Сейчас голову его высокоблагородия занимали совершенно иные мысли. И первой среди них, разумеется, была «Кто виноват». Исходя из того, что Матвей Савельевич уже прочёл, виновных — полное отделение, хоть через одного расстреливай, и не прогадаешь.
А ведь только заступил на должность, только чин получил после увольнения с позором предшественника. Но тот хотя бы в карман бюджетные деньги клал, а здесь люди погибли, и не один, не десять… Судя по тому, сколько уже сложено мешков у горящей высотки, счёт перескочит за сотню.
И это хорошо ещё, что будний день и рабочее время. Иначе пострадавших стало бы в разы больше. А так только те, кто работал удалённо, у кого выходной да безработные вроде матерей с маленькими детьми. Тоже немало, но с новостройками такое обыденность, это в старых зданиях живут по большей части старшие поколения, а в новенькое жильё заезжают в основном молодые родители, держащие руку на пульсе эпохи.
Сейчас эта эпоха стала причиной смертей как минимум пятнадцати человек, которые не поехали на работу, потому что могли работать из дома.
На столе лежали первые рабочие распечатки, естественно, пока ещё неполные, с ошибками и пометками, написанные ручкой от руки поверх чёрных печатных букв. Однако даже этих нескольких листов хватало, чтобы понять: пожар не возник на пустом месте.
Его высокоблагородие повернулся. Серое лицо оставалось спокойным, ничем не выдавая истинных эмоций Дубровина. Он медленно сжимал пальцами дужку снятых очков.
— Первое сообщение о взрыве поступило пятьдесят восемь минут назад, — произнёс он. — Через семь минут на место прибыл первый пожарный расчёт. Ещё через четыре минуты прогремело сразу несколько взрывов. В девять двадцать шесть командир пожарных сообщил о неизвестных химических веществах, горящих внутри квартиры и на балконе. В девять тридцать одну городской штаб потребовал специалистов химической защиты.
Матвей Савельевич наконец положил очки на стол.
Движение было аккуратным — настолько, что каждый присутствующий ощутил всем позвоночником — его высокоблагородие с трудом удержался, чтобы не швырнуть их и не заорать. Но Дубровин был дворянином и прекрасно понимал, как себя вести перед подчинённым. От последствий это никого не спасёт, разумеется, но достоинства его высокоблагородие терять не собирался.
Не сейчас, не перед теми, кто фактически сделал всё возможное, чтобы этот пожар и эти взрывы вообще состоялись.
— Почему во вверенном мне округе целый час взрывается какая-то химическая лаборатория, а я об этом узнаю из новостей? — задал первый вопрос он. — Когда великий князь начнёт задавать вопросы, я на дно не пойду. Я утоплю того, кто это допустил. Итак, я жду ответов.
Дежурный офицер Кирилл Ефимович Круглов сглотнул.
— Ваше высокородие, — заговорил он, — первый вызов был передан как обычный бытовой пожар. Сведений о преступлении не поступало. Дежурная смена городской полиции выехала на оцепление, пожарные начали работу. Мы получили сообщение только после того, как штаб запросил химическую защиту.