Начальник розыска кивнул.
— Надзор проверяет каждого поставщика, — продолжил отдавать распоряжения Дубровин. — Кто продавал, что продавал, видел ли объёмы, задавал ли вопросы. Отдельно поднимаете все старые жалобы жильцов и фамилии людей, которые их закрывали.
— Будет исполнено, — отозвался подчинённый.
— Синицын, отправляйтесь в штаб ликвидации лично. С этой минуты любое упоминание реактивов, новых взрывов, необычного цвета пламени или пострадавших с химическими ожогами поступает непосредственно мне, — проговорил Матвей Савельевич. — Не через городскую полицию, не через дежурного, а мне.
— Понял.
— Круглов, сдаёте смену и ждёте внутреннюю безопасность. Из здания не выходить, ни с кем не связываться.
Дежурный офицер коротко поклонился.
— Есть, ваше высокоблагородие.
Матвей Савельевич обвёл подчинённых взглядом.
— И ещё одно, — объявил он. — Никто не пытается найти одного удобного виновного и повесить на него всё. Мне нужен каждый, кто видел кусок этой картины и решил, что можно не смотреть дальше. Закрывший проверку инспектор, не доложивший о взрывах дежурный, пропустивший закупки сотрудник. Управляющий домом, позволивший таскать баллоны через жилой подъезд. Курьерская служба, менявшая адрес в последний момент. Все.
Он указал на экран телевизора.
— Вот итог их общей работы.
Начальник отделения снова повернулся к окну.
— Через двадцать минут я докладываю в центральное управление, — ровным тоном проговорил его высокоблагородие. — К этому моменту мне нужны не оправдания. Мне нужны факты, фамилии и первые задержанные. И молитесь, чтобы пожарные и целители сегодня оказались компетентнее нас.
На экране продолжала гореть высотка.
Глава 18
Двадцатый этаж. Иван Владимирович Корсаков .
Внутри пожар выглядел совсем иначе, чем с земли.
Снаружи было пламя, дым и разбитые окна, здесь же мир сузился до тёмного коридора, разрываемого лишь светом дрожащих фонарей. Вода стекала по полу, смешиваясь с золой, осколками и размокшей штукатуркой. Под ногами непрерывно хрустело и хлюпало. Грязь налипала на ботинки, защитную форму, чавкала с каждым шагом. И всё это сопровождалось бешеным жаром, удушливым воздухом, переполненным гарью и химией.
Я двигался третьим, положив руку на плечо спасателя перед собой. За спиной шагали ещё четверо членов команды.
Командовал расчётом капитан Алексей Тимофеевич Киселёв — коренастый мужчина сорока лет. Сейчас на его маске было столько копоти, что через прозрачный щиток едва угадывались глаза. Киселёв шёл первым, выбирая путь и постоянно переговариваясь со штабом.
Рядом с ним двигался единственный одарённый в расчёте — младший пожарный Роман Данилович Лобанов. Не слишком сильный, но выученный и приспособленный к работе. Именно такие маги огня и служили в пожарных частях.
Действительно сильный одарённый мог одним движением вырвать пламя из целого этажа или заставить пожар погаснуть за несколько секунд. Но подобные люди редко держали рукав и лазили по жилым домам. Их ещё в гимназиях разбирали между собой армия, спецслужбы и дружины благородных родов. Государство слишком хорошо знало цену настоящей боевой магии, чтобы позволять сильным огневикам тушить кухни и склады. Пожарным доставались те, чей дар считался недостаточно мощным для войны.
Но здесь, в горящей высотке, слабым Роман Данилович не выглядел.
Коридор впереди полыхал от стены до стены. Пламя гуляло по потолку, стекало по дверным косякам и перекрывало путь плотной оранжевой завесой. Вода ударила в огонь, но лишь подняла облако раскалённого пара.
— Лобанов! — крикнул капитан.
Роман Данилович выступил вперёд.
Даже сквозь защитный костюм было видно, как напряглось его тело. Он выставил обе ладони, и огонь дрогнул. Не погас — для этого у Лобанова не хватило бы сил, — но разошёлся в стороны, будто через пламя провели невидимым клином.
Образовался узкий проход, в который пламя уже не могло вернуться. Теперь можно было пройти.
Я видел, как меняется дыхание огневика, как подскакивает пульс и напрягаются мышцы. Его магия не создавала чудес. Роман Данилович физически вырывал у пожара коридор шириной меньше метра и удерживал пламя по сторонам.
— Пошли! — рявкнул Киселёв.
Расчёт двинулся вперёд.
Жар давил даже через защитный костюм. Пламя тянулось к нам с двух сторон, будто пыталось сомкнуться за спиной первого прошедшего человека. Лобанов шагал последним, удерживая проход до тех пор, пока все не оказались в следующем коридоре.