Здесь уже было посложнее, чем с предыдущей парой. Филин затащил женщину на волокушу, пока я стабилизировал её состояние прямо на ходу — силы Лобанова таяли с каждой секундой, и остаться внутри огненной ловушки никто не хотел.
Мы рванули в коридор, Лобанов держал всё быстрее сужающийся купол, руки у него дрожали, ноги подкашивались. Оранжевый свет в глазах мерцал, вот-вот готовый погаснуть. Киселёв и Филин тащили волокушу.
Лобанов упал на колено, и я подхватил его под руку. Осознание пришло мгновенно: у него уже началось магическое истощение. Сердце работало на пределе, сосуды расширились, мышцы переставали слушаться.
Я влил в него каплю целительской магии — ровно столько, чтобы хватило добраться до коридора. Мы с Романом Даниловичем двигались за волокушей. Пламя смыкалось у нас за спинами. Сначала медленно, затем всё быстрее. Последние несколько метров пришлось почти бежать.
Стоило выскочить из квартиры, как Лобанов рухнул на колени, и огонь мгновенно захлопнул проход, отрезая любую возможность попасть внутрь. Пожарные немедленно направили воду на дверь, сдерживая пламя внутри, но погасить его быстро у них не получалось.
Я тем временем проверил огневика.
— Жить будешь, — озвучил свой вердикт я.
— Обнадёжил, — выдохнул он.
— Второй такой проход не удержишь, — проигнорировав его, сообщил я. — Либо выгоришь, либо сердце откажет.
Капитан услышал и кивнул.
— Лобанов уходит вниз с пострадавшей.
Одарённый попытался возразить:
— Алексей Тимофеевич…
— Приказ.
Роман Данилович замолчал.
Двое из группы эвакуации приняли волокушу. Лобанов поднялся, держась за стену, и пошёл вместе с ними к лестнице. Киселёв проводил его взглядом, а затем повернулся к оставшимся.
— Работаем дальше, — сообщил он по рации.
Пожарного с даром огня заменять было некем, так что теперь путь прокладывали только водой, инструментом и здравым смыслом. Впрочем, это нам вообще повезло, что был свой одарённый в команде, другие без магии всё это время работали.
Дар разливался по этажу, уходя в стены и перекрытия. Большинство квартир вокруг были пусты, где-то внизу двигались спасатели, выше работали сразу несколько расчётов. А впереди, за двумя стенами, я почувствовал новую группу живых — несколько человек находились очень близко друг к другу. Часть лежала, один слабел прямо сейчас.
— Есть люди, — сообщил я. — Впереди и левее. Не меньше семерых.
Киселёв посмотрел на схему этажа, закреплённую на предплечье.
— Там переход в соседнее крыло, — сказал он.
— Значит, они в переходе, — кивнул я.
Капитан связался со штабом, ответ пришёл почти сразу.
— В переходе работал девятый расчёт, — сообщила рация. — Связь пропала после обрушения.
Киселёв убрал руку от гарнитуры.
— Идём за своими.
Мы двинулись вперёд.
После ухода Лобанова группа заметно ослабла. Пожарный с даром огня давал расчёту возможность проходить там, где обычным людям оставалось либо отступать, либо ждать, пока проложат рукав и собьют пламя водой. Теперь каждое препятствие приходилось преодолевать так, как это делали до появления магии — медленнее, шумнее, опаснее.
Киселёв шёл первым, двое пожарных тянули за нами рукав, ещё один нёс инструмент, остальные прикрывали тыл и следили, чтобы огонь не отрезал путь обратно. Я держал ладонь на плече капитана и смотрел сквозь стены.
Семь живых силуэтов оставались впереди. Пять взрослых мужчин, женщина и ребёнок. Четверо мужчин были одеты в тяжёлое снаряжение — по дыханию, распределению массы и положению тел я без труда определил пожарных.
Один из них лежал отдельно от остальных, его ноги оказались зажаты чем-то тяжёлым, грудная клетка двигалась неровно. С каждым вдохом повреждённое ребро всё глубже царапало лёгкое, и кровь постепенно заполняла плевральную полость. Ещё несколько минут он выдержит.
Но только несколько.
— Один тяжёлый, — отчитался я. — Пожарный. Зажаты ноги, повреждено лёгкое. Остальные живы. Женщина без сознания, ребёнок пока держится.
— Расстояние? — спросил Киселёв.
Я постарался сопоставить воспринимаемые даром тела с планом этажа на его руке.
— Метров тридцать, — ответил я. — Возможно, меньше. Между нами несколько стен и завал.
— Девятый расчёт, это седьмой! — вызвал капитан по связи. — Ответьте!
В наушниках раздался только треск помех.
— Девятый, ответьте!
Тишина.
Один из пожарных постучал по собственной гарнитуре, проверяя оборудование.