— После обрушения могла накрыться связь, — прокомментировал он.
— Или их засыпало так, что сигнал не проходит, — ответил Киселёв. — Граф их чувствует, значит, идём.
Мы прошли ещё один коридор.
Огонь здесь почти не показывался, зато дым стал плотнее. Вентиляция вытягивала его из горящих квартир и гнала в переход между крыльями здания. Фонари выхватывали из черноты не больше пары шагов, дышать становилось труднее даже через маску.
— Впереди направо, — сориентировал команду я. — Потом прямо до перехода.
Киселёв поднял кулак, останавливая группу.
Из темноты доносился треск пламени. Не сильного, но достаточно близкого, чтобы капитан сперва выставил вперёд ствол.
— Вода!
Струя ударила в дым, и на мгновение впереди проступила горящая дверная коробка и обломки мебели, сваленные посреди коридора. Огонь полыхал по стенам, но проход не перекрывал. Пожарные залили пламя и растащили препятствие инструментами.
За ним обнаружилась лестничная площадка. Часть ступеней была покрыта обломками, но сама лестница уцелела.
Киселёв связался со штабом:
— Седьмой расчёт. Дошли до западной лестницы двадцатого этажа, — отчитался он. — Спускаемся к переходу, семь живых подтверждены целителем.
Ответ прозвучал практически сразу:
— Принято. Девятый расчёт пропал на переходе девятнадцатого. По схеме с ними трое гражданских. Возможны повреждения конструкции.
— Понял.
Мы начали спуск, наступая на ступени, заваленные крупными осколками. Вода стекала под ногами, перила обгорели и искривились. В нескольких местах тлели какие-то тряпки — не иначе выбросило очередным взрывом. Часть лестницы несколькими этажами выше была обрушена, открывая доступ свежему воздуху через громадную дыру в фасаде.
На площадке девятнадцатого этажа нас встретил завал.
Переход между крыльями высотки просматривался всего на несколько метров. Дальше поперёк коридора лежали куски стен, металлические направляющие, обрушившаяся отделка и часть внутренней перегородки. Один край потолка провис, но основная плита перекрытия оставалась на месте.
Киселёв поднял фонарь, изучая разрушения.
— Девятый! — крикнул он. — Слышите меня⁈
Несколько секунд ничего не происходило, затем из-за завала донёсся слабый металлический стук.
Три удара.
Пауза.
Ещё три.
— Работаем быстро, — приказал Киселёв.
Один из спасателей передал ствол назад и начал осматривать завал. Второй достал складной щуп и просунул его в щель между обломками.
— Корсаков, показывайте людей.
Я подошёл ближе, и в этот момент сверху раздался треск. Не тихий хруст бетона, к которому мы уже привыкли. Громкий, сухой удар, будто над головой выстрелили из тяжёлого орудия.
Все разом подняли головы и увидели, как по потолку пробежала трещина.
— Назад! — рявкнул Киселёв.
Плита перекрытия сорвалась с опоры и рухнула прямо на нас.
Глава 19
Я выбросил руки вверх, когда дар ещё только ударял внутрь моего тела. Сила наполнила кости, укрепила связки, напитала заёмной мощью мышцы рук, плеч и спины. Мир вокруг поглотила тьма контраста от горящего во мне зелёного огня.
Плита перекрытия сорвалась с опоры, наклонилась и рухнула вниз, увлекая за собой куски бетона, арматуру и остатки потолочной отделки. Край плиты обрушился на ладони. Удар вбил меня в пол так, что ноги подогнулись, и левое колено с грохотом опустилось на бетон. Я зашипел сквозь зубы, чувствуя, как выворачивает плечи, а по предплечьям прокатилась волна разрывов. И будто этого было мало, несколько рёбер хрустнули под давлением собственного тела.
Мышцы тут же начали рваться, из прокушенной губы потекла струйка крови. Мир залило алым, боль затопила тело. Но край я удержал.
Дар восстанавливал повреждения быстрее, чем они успевали стать необратимыми. Волокна разрушались, срастались и снова принимали вес. Трещины в костях затягивались прямо под растущим давлением. Но против боли это ни черта не помогало.
Я выпустил дар от собственного тела ровно настолько, чтобы проверить людей вокруг.
Шестеро живых, в относительном порядке, хотя каждый рванулся в сторону, когда потолок решил упасть на нас. У Филина вывихнуло плечо и порвало мышцы, но кость осталась цела. Киселёв отделался ушибами.
За завалом по-прежнему находились семеро, и один из пожарных по-прежнему слабел.
— За стеной живы, — с трудом выталкивая слова из горла, прошипел я. — Тяжёлый ещё держится.
Киселёв поднялся из-под осыпавшихся обломков и посветил фонарём вверх. Край плиты лежал у меня на руках и плече, оставляя над капитаном пространство меньше метра. Ещё немного — и перекрытие окончательно опустится на пол.