И только после этого пришла боль. Разрывающая, обжигающая, слепящая. Она уже была там, но только сейчас, когда Лада сделала первый вдох, боль показала, что всё это время ждала момента. Не ударила — развернулась внутри тела, занимая всё пространство от правого плеча до живота. Тальникова дёрнулась рефлекторно, и боль стала такой, что перед глазами снова потемнело.
Лада заставила себя не отключаться. Девочка кричала, значит, жива.
Целительница лежала на боку, всё ещё накрывая младенца собой. Она попыталась подняться на локте, но тело не послушалось — что-то удерживало целительницу у пола. Тальникова опустила взгляд и увидела металлический штырь, торчащий из правой стороны груди. Толстый, с рваными краями, покрытый копотью и кровью. Взрыв вырвал его то ли из стены, то ли из перекрытия и вогнал под ключицу, насквозь пробив грудную клетку. Дальний конец застрял среди обломков позади неё.
При движении металл смещался внутри, и Лада чувствовала, как рваный край снова царапнул лёгкое. Изо рта потекла новая струйка крови, боль от малейшего изменения положения тела вспыхивала, занимая собой всё сознание Тальниковой, смывая прочь мысли, чувства и страх.
На несколько секунд Ладе захотелось просто лечь обратно, не двигаться, не дышать. Закрыть глаза и позволить боли исчезнуть.
Девочка закричала громче, и целительница повернула голову.
Младенец лежал под её рукой, завёрнутый в грязную мокрую ткань. Одна маленькая ладонь выбралась наружу, пальцы судорожно сжимались и разжимались. На сморщенном личике осела копоть, но грудь поднималась.
Жива.
Лада протянула дар к ребёнку. Сердце младенца билось быстро, но ровно, лёгкие работали. Ожогов почти не было благодаря тому, что тело Тальниковой и защитная форма целительницы приняли на себя основную часть взрыва. Даже штырь прошёл мимо, не задев девочку. Кроха надышалась дымом, однако прямо сейчас не умирала.
Только убедившись в состоянии пациентки, Лада посмотрела внутрь себя. Правое лёгкое было пробито насквозь, несколько сосудов разорваны в клочья. Внутри быстро собиралась кровь, сдавливая остаток лёгкого. Один край штыря прошёл опасно близко от крупной артерии, но не задел её. И только благодаря этому Лада до сих пор не умерла от кровопотери.
Пока металл оставался внутри, он частично пережимал повреждённые сосуды. Вытащить его сейчас означало истечь кровью за несколько секунд. А если оставить, она уже не сможет подняться.
Лада закрыла самые мелкие разрывы, насколько позволял штырь. Магию нужно было экономить.
На младенца уже ушло слишком много сил. Взрыв, ожоги, повреждённые мышцы, кровь. Дар поддерживал в целительнице жизнь, и, вероятно, она и в сознание-то пришла только потому, что силы кончались, и дальше Ладу ждала лишь смерть. Магии оставалось совсем мало — недостаточно, чтобы вылечиться полностью, но хватит, чтобы не умереть прямо сейчас.
Лада прижала девочку к себе левой рукой и попыталась повернуться. Штырь не позволил, его дальний конец всё ещё цеплялся за бетон. Она стиснула зубы, обхватила горячий и грязный металл правой рукой и потянула в сторону.
Боль взорвалась в груди, стерев весь мир из ощущений. Не осталось ни маленькой девочки в руках, ни самого тела, только горячая, ослепляющая боль, от которой хотелось избавиться прямо сейчас. Лечь, не двигаться, замереть, всё, что угодно, лишь бы это прекратилось.
Лада закричала, но собственного голоса почти не услышала — вместо звуков изо рта снова хлынула кровь. Штырь сдвинулся вместе с куском разбитой стены, и Лада вновь погрузилась во мрак беспамятства. А когда открыла глаза, увидела, что ничего ещё не кончилось — штырь не вышел до конца.
Страх и ужас перед новой вспышкой боли и смертью, которая наступит неизбежно, если она ещё раз пошевелится, сковал тело на мгновение. Но девочка в руках опять закричала, и Лада, стиснув окровавленные зубы, упёрлась ногой в пол.
— Ненавижу младенцев!
Вместо слов на подбородок натекло ещё крови. Откуда столько в её теле?
Лада рванула второй раз, и бетонный обломок перевернулся. Свободный конец металла выскользнул из щели и с грохотом упал рядом. Теперь штырь оставался в её теле, но больше не прибивал к полу — можно было двигаться.
Целительница перевернулась на живот, внутренне готовая к очередной отключке.
Металл проходил сквозь грудь и выступал со спины, поэтому лечь ровно не получилось. Пришлось опереться на левый бок и локоть. Каждое движение заставляло штырь раскачиваться внутри, заново раздирая ткани.