Дарья расстегнула первую пуговицу, за ней — вторую. Пальцы дрожали, и она старалась не смотреть в лицо своего возлюблённого, который прекрасно понимал всё. Она только что испытала невероятное удовольствие, просто сидя на нём, и распалённое страстью тело уже рисовало в воображении, что будет дальше.
Третья пуговица не поддалась, и пальцы соскользнули. Она вспомнила строчки, которые подсовывала тётушка о том, каково это — быть женщиной в руках Ивана Корсакова. От волнения стало сухо во рту, дыхания перестало хватать, а внизу живота вновь разгорелся пожар.
Она дёрнула края рубашки в разные стороны. Пуговицы выдержали, но Ваня даже не усмехнулся, перехватил её руки и сам быстро расстегнул оставшиеся. Дарья стянула ткань с его плеч. И замерла прежде, чем рубашка упала на пол.
Дарья не была наивной и видела мужчин — что вживую среди спортсменов, выступающих на соревнованиях, что среди гвардейцев, что в сети. Но там всё было другое, чужое, не имеющее к ней отношения. Просто картинка, которую не хочется трогать руками.
Ваня был совсем другим. Его идеально сложенное тело впервые оказалось настолько близко к ней, настолько открытым. Настолько… вызывающим дрожь и желание прикасаться, гладить чётко очерченные мышцы рук и пресса.
Как заворожённая, Дарья осторожно опустила ладонь на его грудь и провела ниже, пока пальцы не упёрлись в пряжку ремня. Прежде она думала, что воздуха не хватает? Теперь он просто закончился.
Вторая ладонь опустилась рядом с первой, и обе прошли по напряжённым мышцам живота, снова вверх — к плечам и шее. Ваня не торопил, позволяя касаться, и смотрел так, что от одного взгляда внутри становилось ещё жарче.
— Это всё моё, — выдохнула она, прежде чем поцеловать его в шею, а затем пойти губами ниже.
Ваня запустил пальцы ей в волосы и мягко, но настойчиво поднял лицо, их губы встретились снова. Теперь уже его руки скользнули к застёжке её сарафана, и Дарья сначала напряглась, осознавая, что он сделает дальше, её глаза закрылись против воли.
Но ладони её мужчины были нежны, осторожны, они гладили спину, заставляя напряжение отступить. А потом звук расстёгивающейся молнии прозвучал почти оглушительно. Дарья рефлекторно потянулась, чтобы удержать спадающую одежду, но руки Вани оказались на её запястьях, возвращая её ладони к его обнажённому торсу.
— Не прячься, — не сводя с неё взгляда, прошептал он ей в губы.
Сарафан повис на её талии, не оставляя ни шанса для наследницы престола прикрыться. Она почувствовала злость на саму себя. Только что обещала любимому, что не сможет остановиться, а сама?
Откинувшись назад, она выгнула спину, позволяя ему увидеть всё, и сначала не смогла смотреть в лицо Вани, но он снова повернул её к себе. Их взгляды встретились, а затем он мягко произнёс:
— Закрой глаза.
Сделать это оказалось куда проще, чем она думала. И в темноте она почувствовала его нежные прикосновения. Настолько приятные, настолько обжигающие, что Дарья не смогла сдержать новый стон. С опущенными веками все чувства обострились, но исчезло стеснение, и она смогла позволить ему делать всё, что он мог пожелать. Из-за этих ощущений Дарья не сразу поняла, что начала вновь двигаться на его коленях, а осознав, открыла глаза.
— Ваня, — выдохнула она.
— Ты прекрасна, — ответил он и наклонился вперёд.
Прикосновение губ вызвало в ней целую бурю ощущений, в которой Дарья потерялась мгновенно, чувствуя, как тает под его ласками. Ваня не ошибался, не давил, не требовал, он делал ровно столько и так, как было нужно ей. И уже через несколько секунд её императорское высочество, наследница престола, будущая государыня и прочая и прочая стала просто девушкой Дашей, которая хотела провести свой первый раз с избранным ей мужчиной.
Как она оказалась на спине, Дарья не смогла бы вспомнить ни под какими пытками. Просто мир перевернулся, и над ней возникло лицо Вани. Он не задавал глупых вопросов, не позволял спрятаться в мыслях. Он был рядом и каждую секунду давал ей знать — он любит её, он здесь, он с ней.
Она обхватила его ногами, и всё превратилось в один бесконечный экстаз.
Никаких границ между ними больше не осталось, и Дарья уже не сдерживала ни голоса, ни собственных желаний.
Иван Владимирович Корсаков .
Обнажённая Даша лежала рядом со мной, не стесняясь собственной наготы. На её губах застыла довольная улыбка, глаза были закрыты. Я положил руку на её живот и погладил ладонью — медленно, уже без жара, просто лаская девушку, которая стала моей.