Некоторое время мы просто лежали так, наслаждаясь моментом. За окнами «Царской каюты» плескались речные волны, на столе нас ждал давно и безнадёжно застывший ужин. А мы просто переживали вместе наш первый опыт.
— Какая же я дура, — выдохнула Даша, открывая глаза.
Я приподнял бровь, поднимаясь на локте, чтобы смотреть в её лицо.
— Почему?
Она усмехнулась в ответ.
— Мы могли сделать это ещё в Выборге, — прижавшись ко мне, заявила она. — Знаешь, сколько раз мне говорили, что ты просто божественный любовник?
— Приятно, что отзывы положительные, — совершенно искренне посмеялся я. — Надеюсь, ваше императорское высочество тоже поставит нашему сервису пять звёзд?
Даша ударила меня кулачком в плечо и тихонько посмеялась. Затем попыталась изменить положение и скривилась от резкой вспышки боли. В самый болезненный момент первого раза я воспользовался магией, чтобы ничего не мешало ей получать удовольствие, но после двух часов страсти любая выносливость начинает сдавать.
— Сейчас, — произнёс я, поднимая ладонь, но Даша перехватила моё запястье.
— Не надо, Вань, — серьёзно сказала она. — Потом. Пока я просто хочу чувствовать, что всё было по-настоящему.
Я усмехнулся и, наклонившись, поцеловал её подбородок, затем перешёл на шею. Даша откинула голову, позволяя мне двигаться свободнее, но почти тут же остановила.
— Погоди, время.
Я вздохнул и, порывшись в своих вещах, совсем не благородно валяющихся у кровати, выудил телефон. Показав телефон наследнице престола, я сообщил:
— У нас есть ещё час, прежде чем зарезервированное у твоей гвардии время закончится. Так что пойдём в душ и ещё успеем поесть.
Она немного подумала над моими словами, прежде чем ответить.
— Хорошо, ваше сиятельство, несите меня в душ, — подчёркнуто переигрывая, произнесла Даша. — Моё императорское высочество хочет, чтобы вы меня вымыли. После всего, что между нами было, вы обязаны позаботиться обо мне.
Я с улыбкой наклонился к её губам.
— Поэтому мы скоро поженимся, любимая.
Москва. Екатерина Владимировна Корсакова .
Охранница выбрала дорогу в объезд центра, и Екатерина Владимировна не возражала — младшая Корсакова терпеть не могла пробки, особенно в центре столицы. Необходимость двигаться по узким улицам в потоке в час по чайной ложке выматывала деятельную дочь Анастасии Александровны больше, чем любое другое занятие.
Именно поэтому смену маршрута она согласовала с облегчением.
Екатерина Владимировна сидела на заднем сиденье родового седана, положив телефон рядом с собой, и смотрела на вечерний город. Москва за затемнёнными окнами постепенно успокаивалась — субботняя суета ещё не закончилась, дневная столица сменялась самой горячей ночью недели. Наступил ровно тот момент, когда город затихал перед новым оживлением. Поток уже поредел, витрины зажигались одна за другой, а редкие прохожие торопились домой.
До особняка Корсаковых оставалось меньше двадцати минут.
Диана вела машину спокойно, обеими руками удерживая руль. Она работала у Корсаковых достаточно давно, а после нападения Миронова всюду сопровождала младшую дочь рода. Екатерина Владимировна привыкла к её присутствию быстро, и ей даже нравилось.
Графиня Корсакова переписывалась с Маргаритой Ивановной, которая прислала сразу несколько сообщений о выступлении Вани. Ростова возмущалась, что он снова сумел спокойно произнести на всю империю нечто настолько громкое, а потом сделать вид, будто ничего особенного не произошло.
Екатерина Владимировна улыбнулась, гордясь своим братом. Он действительно был таким: мог признаться наследнице престола в любви перед миллионами зрителей, а после наверняка спросить, что в этом странного, ведь он всего лишь сказал правду.
Корсакова уже почти набрала ответ подруге, когда машина чуть дёрнулась — едва заметно, любой пассажир списал бы на неровность дороги. Но Катя подняла взгляд всего на мгновение и сразу увидела то, что моментально пробудило самые дурные воспоминания.
Правая рука охранницы соскользнула с руля, голова медленно наклонилась к плечу. Автомобиль при этом продолжал двигаться, уже лишённый управления.
— Диана? — позвала Екатерина Владимировна.
Водитель не ответила, её нога осталась на педали, и машина продолжила набирать скорость, одновременно уходя вправо. Впереди приближалось ограждение, за которым начинался глубокий котлован будущей развязки.
Времени испугаться не осталось, и Корсакова подняла руку. Подчиняясь её чарам, сразу четыре силовых поля сомкнулись вокруг машины: два подхватили кузов по бокам, не позволяя ему опрокинуться, третье удержало переднюю часть, гася скорость постепенно, чтобы резкая остановка не переломала Диане шею, а последнее легло между водителем и рулём, фиксируя её тело в кресле.