Граф участвовал в первоначальном осмотре одиннадцати тел, но теперь являлся братом потерпевшей. Даже если бы граф Корсаков сохранил полную объективность, следствию незачем было создавать сомнения там, где можно обойтись без них. А в прошлый раз, когда Екатерину Владимировну похитили, граф вывернул внутренности виновника наружу. Так что верить в его рассудочность никто не собирался.
— Господа, — поднялся Басов.
Всеволод Серафимович кивнул и занял место у стола. Лев Даниилович сел рядом, поставив перед собой планшет. Последним вошёл начальник чертановского отделения. Он не стал произносить вступительных речей и сразу спросил:
— Личность установлена окончательно?
Басов кивнул, открывая перед своим начальником первую папку. Всеволод Серафимович взглянул на фотографию, скопированную из удостоверения личности, и на его лице заиграли желваки. Впрочем, говорить он ни о чём пока не стал — вопросов к нему, как представителю корпуса ещё не было.
— Левшин Сергей Андреевич, — озвучил жандармский офицер. — Тридцать восемь лет. При Ларионове числился на должности целителя. Дар у Левшина был слабый, контроль ниже допуска к самостоятельной работе — но это по стандартам новой главы корпуса Анастасии Александровны Корсаковой. Личность подтверждена по отпечаткам, зубной карте и реестру корпуса. Документы при нём тоже были, но одного удостоверения для окончательного опознания мы не использовали. Последнее официальное место службы — целитель корпуса. Отстранён от работы после внутренней проверки корпуса, инициированной её сиятельством. В результате был лишён права самостоятельной практики. Решение подписано лично Анастасией Александровной Корсаковой.
Начальник отделения посмотрел на вторую доску.
— Мотив для нападения на дочь появился.
— Возможный мотив, — поправил Басов. — Документально установлена неприязнь к главе корпуса. Цель нападения и её изменение мы сейчас разбираем.
Начальник отделения не возразил.
— Что вообще произошло, уже разобрались? Пока на своих словах, Арсений Евгеньевич, красивый отчёт напишите после всех процедур.
Басов кивнул, раскрывая очередную папку.
— Изначально он собирался подстроить аварию, спасти якобы попавшую в беду Екатерину Владимировну, и доказать тем самым главе корпуса целителей, что ему можно вернуться на службу, — озвучил жандармский офицер. — На квартире Левшина обнаружены расчёты траектории автомобиля с уснувшим водителем. Он готовился исцелять именно те повреждения, которые могли возникнуть у её сиятельства.
Начальник отделения кивнул, а Метёлкин нахмурился больше. Всеволод Серафимович уже сложил дважды два. А потому прекрасно понимал, что это значило, и почему два дела были соединены красной линией.
— Потом, судя по отчётам провайдера, — продолжил рассказа Басов, — Левшин увидел интервью Ивана Владимировича. И вместо того, чтобы спасти Екатерину Владимировну, решил убить её, отомстив Анастасии Александровне. Имеются следы в облаке, которое синхронизировалось автоматически, где Левшин записывал старые планы, и новый, исправленный и рассчитанный так, чтобы у её сиятельства не было шансов избежать смерти.
— Уже установлено, есть ли новые тела? — уточнил Лев Даниилович.
Одиннадцать жертв в морге уже вернули родственникам и закопали. Отчёты задокументированы, и проводить эксгумацию не потребуется. Однако все присутствующие прекрасно осознавали — если Левшин и был тем самым целителем-убийцей, останавливаться он бы не пожелал до самого интервью.
Арсений Евгеньевич кивнул и положил перед патологоанатомом фотографии холодного склада.
— Три тела, — подтвердил он. — Все примерно той же комплекции и возраста, что и её сиятельство. И судя по первичному осмотру, их травмы выглядят так, будто женщины попали в автомобильную аварию. Они полностью совпадают с расчётами самого Левшина.
Всеволод Серафимович заговорил впервые с момента, как оказался в кабинете.
— Он тренировался исцелять её, — произнёс Метёлкин. — Но всё равно пациентки погибали. Екатерина Владимировна умерла бы что с его помощью, что без неё. Если Левшин был в своём уме, то он осознавал свой уровень контроля, а значит и вывод был обязан сделать однозначный: его вмешательство это убийство.
Никто не возразил старшему целителю. Лев Даниилович закончил осмотр папок, и молча поднялся к доске, где была нарисована цифра «11». Взяв тряпку, он стёр и переписал на «14».
— Радует в этой истории только одно, господа, — произнёс он, отряхивая руки после тряпки. — Больше новых жертв у него не будет.