Об этой базе нужно было разузнать побольше, значит, Кабрильо следовало поскорее ускользнуть от «товарищей», а потом вернуться под покровом ночи.
— Шевелись! — крикнули сзади, и Хуан спустился по пандусу.
На другом конце долины виднелся котлован, а может, стройка. Кабрильо затянул куфию и стал спускаться по тропке к лагерю, стараясь держаться впередиидущего, чтобы никто не разглядел его глаз. Вдобавок приходилось идти на полусогнутых, иначе Кабрильо выдал бы высокий рост.
Группа наверняка квартировала в одном бараке. Хуан видел этих парней в деле: судя по дисциплине, кадровыми солдатами они не были, но работали слаженно — так получается, когда живут и тренируются вместе. Стоит им добраться до казармы, и Хуану конец.
Тропинка петляла по крутому песчаному склону, среди камней и многочисленных оврагов. На полпути к подножию виднелся уступ, вертикальная скала высотой метров десять. Хуан прикинул, что шансы спуститься с него невредимым близки к нулю. Тут возглавлявший колонну командир остановился и стал собирать куфии.
Многие уже сняли платки. Хуан еще раз глянул вниз, а потом влево, в сторону лагеря. Головных уборов ни на ком не было. «Это чтобы сплотить бойцов, — догадался Хуан. — Лица прячут только от чужаков, а дома, среди друзей, ходят открыто, без куфии. — И вообще сейчас не время взвешивать шансы!»
— Поаккуратнее! — прорычал Кабрильо, толкнув в спину стоявшего перед ним ливийца.
Тот в гневе обернулся.
— Чего толкаешься?
— Ты дал мне локтем в живот! Убью!
— Эй, там, сзади, в чем дело?
— Этот шакал меня толкнул! — завопил Хуан.
— Кто это шум поднимает? — спросил командир. — А ну, покажись!
— Пускай сначала извинится!
— Не буду! Ты первый меня толкнул.
Хуан отвесил ливийцу пощечину, специально сделав огромный замах, чтобы он успел среагировать. Боец пригнулся и дважды ударил в живот Кабрильо, который добивался именно этого — повода для драки. Хуан ухватил ливийца за куфию и притянул к себе, оставаясь при этом спиной к остальным, чтобы никто не разглядел его лица.
— Я тебя не знаю! — с притворным удивлением воскликнул Кабрильо. — Это шпион! Лазутчик!
— С ума сошел? Я уже семь месяцев в лагере!
— Лжец!
Ливиец толкнул Хуана, который, вместо того чтобы сопротивляться, схватил его за руки и сошел с тропы. Ноги тут же заскользили. Поначалу спуск был пологий, но становился все круче. Скорость стремительно росла. Когда удерживать равновесие стало невмоготу, Хуан резко оттолкнулся, не ослабляя хватки, перебросил злосчастного террориста через голову и упал на него. Теперь он съезжал вниз, лежа на своем противнике, которому доставались все острые камни.
За ними по склону несся гравий, по ушам бил хруст костей. Хуан с ливийцем скользили словно на соревнованиях по санному спорту, причем в роли саней выступал истошно вопивший террорист. Теперь их сопровождал не только гравий, но и крупные камни, поднявшие тучи пыли. Сломанные голени ливийца неестественно изгибались, но Хуан продолжал мчаться на нем по желобу, повторяя все изгибы рельефа.
Металлическая нога служила Кабрильо чем-то вроде руля, и он старательно держался центра оврага. При каждом повороте по культе словно кувалдой ударяли, но если бы не эти маневры, парочка уже давно покатилась бы кувырком.
Вокруг скапливалось все больше камней и песка. Через пару минут «живые сани» катились вместе с лавиной. Тело террориста уже не ударялось о крупные валуны, скорость резко увеличилась, и маневрировать Хуан не мог. Овраг отклонился влево, однако лавина по инерции неслась вниз. Она, словно полноводная река, увлекала за собой Кабрильо с попутчиком. На изломе обоих подбросило в воздух, потом ударило оземь. Террорист разом затих, а лавина отстала на несколько метров.
Новый овраг был шире и глубже предыдущего, однако лавина быстро нагнала людей, и ливиец превратился в бревно, на котором сплавлялся Кабрильо. Впереди камни рушились вниз со скалистого уступа, который Хуан приметил еще сверху. Он быстро оглянулся. Вслед за потоком песка и мелких камешков по склону катились большие булыжники. Они ударялись друг о друга и рассыпались на куски, словно в гигантской дробилке.
Кабрильо снова взглянул вниз. Лавина стекала с уступа по трехметровой дуге. Будь это река, он смело направился бы в водопад и, скорее всего, выплыл бы. Тут другой случай.