Похоже, Линк попал в яблочко: Бамфорд снова уткнулся в книгу.
Минут через двадцать в лагере воцарилась тишина, даже тунисцы исчезли. Линк выполз из убежища, с тыла подобрался к палатке Бамфорда и вытащил из глубокого кармана боевой нож. Лезвие «Эмерсона CQC-7A» резало синтетическую ткань, словно масло.
Линк бесшумно забрался внутрь и подполз ко входу. Теперь спина Бамфорда была на расстоянии вытянутой руки. Ученый не шелохнулся, и гигант Линк бросил взгляд ему через плечо. Линда, притаившаяся за бочками с топливом для генератора, подняла ладонь — мол, подожди, тунисский повар в уборную идет. Наконец дверь захлопнулась, и Линда сжала кулак.
Линк схватил Бамфорда за плечи и рывком втащил в палатку. Специалист по Оттоманской империи растянулся на земляном полу. Линк высился над ним черным призраком: одной рукой зажимал дородному профессору рот, другой демонстрировал нож.
Сквозь прорезанную щель в палатку забралась Линда.
— Ну ты даешь! Он же килограммов сто весит!
— Какие сто, все сто двадцать! У штангистов есть такое упражнение — толчок. Вот и этого гада бы в толчок…
Линда склонилась над Бамфордом. Глаза у доктора были размером с блюдца, пот градом катился по лбу.
— Сейчас мой напарник уберет руку. Вы ведь не станете дергаться и кричать?
Бамфорд не шевелился. Он был похож на выпотрошенную рыбу.
— Кивните, если все понятно.
Ученый не реагировал, и Линк дернул его за подбородок. Доктор часто-часто заморгал. Наконец, справившись с первым страхом, энергично кивнул.
Чернокожий гигант убрал руку, и Бамфорд проблеял:
— Кто вы?
— Тихо! — оборвала его Линда. — Мы ищем Алану Шепард, Майка Данкана и Грега Чеффи.
— Кто вы? — повторил Бамфорд. — Я вас не знаю. Вы не из экспедиции.
Линда протянула руку, и доктор задергался, словно стараясь зарыться в землю. Девушка поправила ему очки и зацепила слетевшую дужку за ухо.
— Мы ваши друзья. Хотим поговорить о других членах группы.
— Их здесь нет.
— Он что, идиот? — поинтересовался Линк.
— Профессор Бамфорд, — продолжила Линда, стараясь говорить спокойно, — вы должны ответить на несколько вопросов. Мы из американской поисково-спасательной группы.
— Вы вроде военных?
— Мы гражданские, работаем по контракту. Вашингтон придает вашей миссии большое значение, вот нас и направили разобраться, в чем дело.
— Пустая трата времени, — заявил Бамфорд, к которому вернулись душевное равновесие и апломб.
— Почему же?
— Вам ведь известно, кто я?
Линда поняла, что доктор хочет потешить свое тщеславие.
— Вы Эмиль Бамфорд, один из лучших в мире специалистов по истории Оттоманской империи.
— Именно по этой причине я не обязан растолковывать, почему считаю так, а не иначе. Просто знайте: экспедиция Госдепартамента — пустая трата времени.
— Так какого черта вы согласились в ней участвовать? — спросил Линк.
Бамфорд промолчал, и Линда, заметив, как забегали его глаза, предупредила:
— Не лгите!
Бамфорд вздохнул.
— Я лишился профессорской должности: закрутил роман со студенткой. Грядет развод, адвокат жены ни гроша мне не оставит, а зарабатывал я и так немного. Моя последняя книга вышла десять лет назад. Отсюда и причина.
— Деньги?
— Госдеп платит пятьсот долларов в день.
— Поэтому вы сидите здесь как ни в чем не бывало, в то время как ваша группа пропала без вести? Чтобы суточные капали?
На чопорном лице Бамфорда не мелькнуло и тени стыда.
Линда едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину.
— Ну что ж, деньги пора отрабатывать. Объясните, почему экспедиция — пустая трата времени.
— Вам известна история о том, что Сулейман аль-Джама, якобы подружившись с американским моряком, полностью пересмотрел свои взгляды на западный мир и отказался от джихада?
— Да.
— Никогда в это не поверю! Я прочел все, что написал аль-Джама. Я его, можно сказать, лично знаю. Он не мог изменить своих взглядов, да и другие берберийские корсары тоже. Они ведь жили за счет европейских судов. Да что там жили — они в сокровищах буквально купались.
— Мне казалось, аль-Джама воевал по идеологическим мотивам, а не из-за денег, — возразил Линк.
— Аль-Джама был обычным человеком. Уверен, пиратствовал он ради денег. Возможно, сначала он действительно убивал неверных просто так, но в его поздних трудах постоянно говорится о «награде». Заметьте, это его слова, а не мои.