Николаю стало жутко. Аж губы потрескались, и кончики пальцев на ногах похолодели. Не простая бабка оказалась. Он опустил руки и осторожно сказал:
– Думал я об этом, бабушка, но она же не виновата. Родители её не виноваты, и родственники там всякие. Нет, я лучше сделаю, как решил.
– Перед тобой все виноваты. Вспомни, как тебе плохо было? Разве кто-то пришёл, утешил тебя? А может, кто осудил паскуду? – бабка повысила голос и начала трясти палкой, словно её эта история тоже задевала.
– Как они переживали за него? Когда суд-то был! Как его жена ему на шею кинулась? Когда его оправдали! Вспомни, вспомни! А ты один остался со своим горем. А тёща как на тебя смотрела? Будто это ты убил!
– Может ты и права, бабка, но как же я на женщину пистолет направлю? Не смогу я.
– А меня ты как собирался убить? Э-эх! На стареньких, значит, можешь? – старушка направила палку на Колину грудь.
Коля смутился, опустил голову и пробормотал:
– Даже мысли читаешь? Ну, тут другое. Прости. Я не соображал. Я просто хочу… – Коля запнулся. – Я справедливости хочу! – на этих словах Коля решительно посмотрел бабке в глаза.
– Так по справедливости: зуб за зуб, жена за жену! – неожиданно громко сказала бабка, стукнув палкой о землю, словно посохом. Потом добавила спокойнее:
– Я тебе помогу. Не дрогнет твоя рука. Заговор у меня специальный есть. Таблеточка, по-вашему. Ну что? Готов? – она опять покопалась в бюстгальтере и вытащила пилюлю.
Николай с сомнением посмотрел на таблетку. Решиться было трудно. Не чувствовал он ненависти к жене водителя. Не чувствовал желания убить. Вот водителя он ненавидел. Ненавидел не только за то, что сбил, но и за то, что не наказали. Водитель казался ему воплощением несправедливости. Коля не мог жить с ним на одной планете. От одной мысли, что убийца жены живет и счастлив, у Коли перехватывало дыхание. Он стал много пить, чтобы заглушить ненависть. Забыть. Но он больше не мог. Он хотел, чтобы этого человека не было. Не существовало. Стереть его. Совершить правосудие.
Предложение бабки казалось Коле жутким, но весьма логичным. Разумом Коля понимал, что от расправы над водителем справедливость не восстановится, а он сам попадет в тюрьму и продолжит мучиться, думать, что его дочь не родилась, а сын негодяя радуется жизни. Эти мысли грызли Колю и без бабки, поэтому он не только не отверг её предложение, но и серьёзно задумался. А ведь действительно, осуществить справедливость ему мешал только страх. А с таблеткой…
В общем, Коля помялся, махнул рукой и взял.
– Вот молодец. Теперь глотай-глотай, не бойся.
– Что? Прямо сейчас? Может быть, завтра? – неуверенно спросил Николай.
– Завтра не бывает. Есть только сегодня. Решил? Делай! – сказала твердо старушка.
Коля положил в рот таблетку, сделал глубокий вздох и проглотил.
* * *
Коля очнулся в парке на скамейке. Он сидел в кепке и темных очках, с опущенной головой. Со стороны кзклось будто он придремал. Высокий воротник широкой куртки прикрывал нижнюю часть лица, виднелся только нос. Руку с пистолетом он прятал в кармане.
Погода стояла отличная. Весенний ветер и облака. Буйная зелень неподстриженных кустов скрывала этот уголок от посторонних глаз. Жена того самого водителя любила здесь гулять перед работой. Всегда в одно и то же время: ранним утром, когда большинство людей еще только просыпались или пили кофе.
Коля не любил утро. Рань вызывала у него раздражение и неприятное ощущение в желудке: что-то вроде голода, который нельзя утолить. Сейчас эти чувства усилились тревогой перед намеченным. Из хаоса эмоций иногда всплывало побуждение уйти. Но он так настрадался за год, что каждый подавлял его. Коля не сомневался, что убийство – это единственный способ избавиться от мучений. Он сидел и ждал, прокручивая мысли по кругу. Осуждая и оправдывая себя, жалея и уничижая.
Сердце стукнуло: «Идет». Женщина в синем платье и бежевой курточке шла не спеша. Она улыбалась, думая о чём-то своём. Коля сразу её узнал.
Людей вокруг не было, только он и она. «Может быть, – подумал Коля, – получится даже избежать тюрьмы». Надежда пожить нормально на свободе наполняла энтузиазмом. Ему захотелось действовать немедленно, но приходилось ждать, пока она подойдет ближе.