Что до ассоциации Кортеса с богом Кецалькоатлем, породившим столько легенд, то во времена конкисты о нем никто и слыхом не слыхивал. Этот миф был создан уже после смерти завоевателя по политическим мотивам, о которых еще будет речь впереди.
Эрнан Кортес.
Герб Кортеса.
Бартоломе де Лас Касас.
Римский мост на родине Кортеса.
Изабелла Католичка.
Аллегория, изображающая Христофора Колумба, показывающего новый мир и его богатства.
Магеллан.
Христофор Колумб.
Диего Веласкес.
Кардинал Хименос де Сиснерос.
Биограф Кортеса Диас дель Кастильо.
Педро де Альварадо.
Порт Сантьяго.
Кортес во время осады Теночтитлана. Музей Америки. Мадрид.
Кортес с индианками. Одна из них была наречена при крещении Мариной.
Марина выступает в роли переводчицы Кортеса.
Первая церковь в Юкатане, построенная испанцами.
Вождь ацтеков Монтесума.
Головной убор Монтесумы. Исторический музей. Мехико.
Один из крестов, установленных испанцами вдоль дороги, ведущей от Веракруса в столицу Мексики.
Кортес встречается с Монтесумой.
Сражение Кортеса с ацтеками. С картины неизвестного художника. XIX в.
Кристобаль де Олид.
План Теночтитлана, начерченный предположительно Кортесом.
Кортес в шлеме с перьями с одним из его наиболее преданных офицеров Гонсало Сандовилем.
Затопление кораблей.
Тендиль, эмиссар Мотекусомы, вернулся в испанский лагерь неделю спустя с богатыми дарами. Кортес был восхищен. Золото предстало во всех возможных вариантах: великолепные украшения и ритуальные предметы свидетельствовали о высоком художественном таланте мексиканских золотых дел мастеров, а массивный солнечный диск из золота еще больше разжигал аппетиты испанцев. Тут были кулоны, щипчики, ожерелья, серьги, слитки, самородки, золотой песок, насыпанный в полые стержни ценных перьев, – словом, все, что могло разжечь воображение конкистадора. Наряду с золотом ацтекский император прислал предметы из перьев поразительной красоты, церемониальные одежды, парадные щиты, опахала и разноцветные султаны. Среди даров находились даже книги: два из тех знаменитых пергаментов, сложенных гармошкой, где затейливо сочетаются цветные изображения абстрактных фигурок и реалистичные миниатюры.
Любой другой на месте Кортеса возблагодарил бы небо за столь щедрый дар и поспешил бы поднять паруса, чтобы как можно скорее насладиться свалившимся на него богатством где-нибудь у себя на Кубе, в Санто-Доминго или Кастилии. Но Кортес был сделан из другого теста. За блеском драгоценного металла он с восхищением увидел то, что укрылось от других: утонченность мексиканской культуры. Мотекусома ошибся. Книги его тлакуило (писцов-художников) не заставили Кортеса уйти, но, напротив, укрепили его намерения относительно колонизации. Он поблагодарил за подарки, но подтвердил свое желание встретиться с Мотекусомой. Тендиль возвратился в Мехико, на этот раз с более чем скромными дарами испанцев (хрустальный кубок и три голландские рубашки), которые как бы говорили о том, что обмен сам по себе не является их целью. В отличие от прочих кастильских мореходов Кортеса не интересовала торговля.
Чтобы несколько расшевелить своих солдат, жаловавшихся на сильные восточные ветры и комаров, заполонивших весь лагерь, Кортес поручил одному из недовольных капитанов – Франсиско де Монтехо – исследовать побережье, чтобы подыскать новое место стоянки для кораблей.
Тендиль возвратился с категорическим отказом Мотекусомы принять Кортеса в Мехико. Посол снова прибыл не с пустыми руками: обилие дорогих перьев, богато расшитые хлопковые ткани, золото (как же без него), и – главная изюминка подношения – четыре зеленых камня, четыре огромных нефритовых шара, которые привели в восторг все войско Кортеса. Но эта щедрость ознаменовала конец переговоров; несмотря на беседы посла с Мариной и Кортесом, на «Аве Марию» и приобщение Тендиля к христианской вере, все контакты были прерваны. Две тысячи индейцев покинули лагерь, оставив испанцев одних посреди болота. Никто больше не заботился о их пропитании.
Мотекусома в тот момент был как никогда близок к победе. Конкистадоры роптали. Разбогатев, они мечтали о возвращении на Кубу. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Кортес в задумчивости бродил по берегу моря. Вместо борьбы с индейцами ему пришлось приводить в повиновение собственных солдат.
Градостроительство
Вилья-Рика-де-ла-Вера-Крус, май 1519 года
По воле случая или Провидения Кортесу не пришлось долго пребывать в тумане неопределенности. Два дня спустя после надменного ухода науа в испанский лагерь прибыло посольство тотонаков. Тотонаки, «люди жары», прозванные так ацтеками за то, что жили на раскаленном побережье Мексиканского залива, принадлежали к другой этнической группе, нежели науа, и с незапамятных времен населяли атлантические окраины восточной сьерры Мадры по ту сторону страны Веракрус. В течение нескольких веков они терпели гнет мексиканских науа, опутавших их земли сетью гарнизонов, обеспечивавших военно-политический контроль над всем краем. Центральная власть Мехико, навязавшая тотонакам чуждый им язык, вызывала понятную ненависть.