– Великолепный Тернер, – сказала Холли. – Я всегда думала, что он должен был вставать рано. У солнечного света только ранним утром бывает такой золотистый оттенок.
Выражение его лица изменилось: он понял, что под поразительной внешностью таится глубина.
Они обошли комнату, будто бы разглядывая картины, элегантно фехтуя, пытаясь нащупать слабости друг друга и не находя их, пока Шаса сознательно не нарушил этот порядок, сделав ей личный комплимент, чтобы польстить.
– У вас удивительные глаза, – сказал он и стал выжидать, что она сделает. Холли немедленно контратаковала.
– Гарри называет их аметистом и сапфиром.
Она аккуратно лишила его преимущества. Шаса думал, она не захочет первая упомянуть Гарри.
– Да, я знаю, что вы вдвоем плотно работали.
Он подошел к столу с отделкой из слоновой кости. На столе стояли графины и стаканы.
– Могу я предложить вам немного хереса? Этот херес – наша гордость.
Он принес стакан и заглянул в эти удивительные глаза. «Ах, маленький дьяволенок, – печально подумал Шаса. – Опять. Ну кто мог ожидать от Гарри чего-нибудь такого?»
Она отпила глоток.
– Мне нравится, – сказала она. – Сухой, как кремень, но не вязкий.
Он слегка наклонил голову, признавая точность ее суждения.
– Думаю, не стоит темнить. Я пригласил вас не для того, чтобы обсуждать проект Шасавилля.
– Это хорошо, – ответила Холли. – Потому что я не потрудилась прихватить последние наброски.
Он с облегчением рассмеялся.
– Давайте сядем и устроимся поудобней.
Она выбрала стул в стиле Людовика Четырнадцатого с вышитой кожаной обивкой из Обюссона, потому что точно такой же стул видела в музее Виктории и Альберта; положив ногу на ногу, она заметила, что Шаса с трудом оторвал от них взгляд.
– Я собирался откупиться от вас, – сказал Шаса. – Теперь, познакомившись с вами, я понимаю, что ошибался.
Она ничего не ответила, глядя на него через край бокала и мерно покачивая ногой в зловещем ритме.
– Я думал, какова может быть цена, – продолжал он. – И мне приходила в голову сумма в сто тысяч.
Нога продолжала раскачиваться, и Шаса, сам того не желая, снова посмотрел на ее икру и изящно повернутую лодыжку.
– Конечно, это было нелепо, – продолжал он, глядя на ногу Холли в итальянской кожаной туфельке. – Теперь я понимаю, что должен был подумать о половине миллиона.
Он пытался нащупать цену Холли и снова посмотрел ей в лицо в поисках первых признаков алчности, но ему было очень трудно сосредоточиться. «Сапфир и аметист, поистине! У Гарри гормоны, должно быть, из ушей текут». И Шаса ощутил легкий укол зависти.
– Естественно, я думал о фунтах стерлингов. Все еще не могу привыкнуть к этим рандам.
– Как замечательно, мистер Кортни, – сказала она, – что вы решили не оскорблять нас обоих. В таком случае мы могли бы подружиться. Я предпочитаю дружить.
Ну хорошо, его план провалился. Он поставил свой стакан с хересом.
– Гарри еще ребенок, – сменил он подход.
Холли покачала головой.
– Он мужчина. Ему просто нужен был кто-то, кто бы убедил его в этом. Что было нетрудно.
– Он сам не знает, чего хочет.
– Это один из самых целеустремленных и уверенных мужчин, каких я встречала. Он точно знает, чего хочет, и сделает все, чтобы добиться своего. – Она помолчала, ожидая, пока он поймет, что в этих словах заключен вызов, и негромко добавила: – Все что угодно.
– Да, – негромко согласился Шаса. – Это семейная черта Кортни. Мы пойдем на все, лишь бы получить то, что хотим, – и уничтожим всякого, кто встанет на пути. – Он помолчал, точно как она, и тихо добавил: – Всякого.
– У вас было три сына, Шаса Кортни. Остался один. Хотите рискнуть?
Он откинулся в кресле и посмотрел на Холли. Она не была готова увидеть боль в его взгляде и на мгновение подумала, что зашла слишком далеко. Но вот это выражение ушло.
– Вы деретесь жестко и грязно, – печально признал он.
– Когда дело того стоит. – Она знала, что с таким противником это опасно, но почувствовала к нему жалость. – А для меня оно того стоит.
– Для вас да, я это вижу, но для Гарри?
– Я думаю, что должна быть с вами совершенно честна. Вначале это была легкая шалость. Озорство. Меня интриговала его молодость – она сама по себе может быть привлекательной. Но были и другие очевидные притягательные стороны, о которых вы упомянули.