– Мама? – недоверчиво покачала головой Изабелла.
– Твоя мать была активной участницей заговора с целью взорвать парламент и убить большинство депутатов, включая премьер-министра – а также твоего и моего отцов.
Изабелла продолжала качать головой, но он говорил совершенно спокойно, глядя на нее золотыми глазами леопарда.
– Она лично виновата в смерти своего отца, твоего деда полковника Блэйна Малкомса. Она была соучастницей Мозеса Гамы, который сейчас отбывает пожизненное заключение за террористическую деятельность и убийство, и если бы не успела сбежать, вероятно, тоже была бы в тюрьме.
– Нет, – тихо сказала Изабелла. – Не верю.
Ее удивила и испугала перемена в нем. Минуту назад он был сама нежность, а теперь стал суровым и жестоким, и его слова причиняли боль:
– Знаешь ли ты, например, что твоя мать была любовницей Мозеса Гамы и родила ему сына? У тебя есть сводный брат приятного цвета кофе.
– Нет! – отшатнулась Изабелла, недоверчиво качая головой. – Откуда ты все это знаешь?
– Из заверенного признания самого Мозеса Гамы. Если хочешь, могу показать его тебе, но в этом нет необходимости. Ты почти несомненно встретишься со своим незаконнорожденным братом в Лондоне. Он живет там с твоей матерью. Его зовут Бенджамин Африка.
Изабелла вскочила и отнесла тарелку на кухню. Выбросила еду в мусорное ведро и, не оборачиваясь, спросила:
– Зачем ты все это мне рассказываешь?
– Чтобы ты поняла, в чем твой долг.
– Не понимаю.
Она по-прежнему не смотрела на него.
– Мы считаем, что твоя мать и ее сообщники планируют насильственные действия против нашей страны. Но не знаем, какие именно. Любая информация об их деятельности для нас бесценна.
Изабелла медленно повернулась и посмотрела на него. Лицо у нее было бледное и перекошенное.
– Ты хочешь, чтобы я шпионила за собственной матерью?
– Мы просто хотим знать имена людей, которых ты встретишь у нее, когда будешь в Лондоне.
Она не слушала. Оборвала его объяснения.
– Ты это спланировал. Ты выбрал меня не за то, что я милая, привлекательная и желанная. Ты сознательно соблазнял меня.
– Ты не привлекательна, а прекрасна. Ты не милая, а великолепная, – сказал Лотар.
– А ты ублюдок, безжалостный, бессердечный ублюдок!
Он встал и пошел туда, где за дверью висела его одежда.
– Что ты собираешься делать? – спросила она.
– Одеться и уйти, – ответил он.
– Почему?
– Ты назвала меня ублюдком.
– Ты и есть ублюдок. – В ее глазах блестели слезы. – Неотразимый ублюдок. Не уходи, Лотар, пожалуйста, не уходи.
Изабелла обрадовалась, когда отец сказал, что не сможет лететь в Лондон с ней и Майклом. Встреча с матерью после стольких лет и после того, что рассказал Лотар, будет и без того трудной, а отец усложнил бы положение и смутил Изабеллу. Она сама попыталась избавиться от поездки в Лондон. Ей хотелось быть ближе к Лотару, но именно он настоял на ее поездке.
– Я вернусь в Йоханнесбург, и мы все равно не сможем видеться, – сказал он. – К тому же у тебя есть долг, и ты дала мне слово.
– Я знаю, что папа даст мне работу в отделе по связям и общественностью в своей компании в Йоханнесбурге. Я бы сняла квартиру, и мы могли бы часто видеться. Я хочу сказать – очень часто.
– Когда вернешься из Лондона, – пообещал он.
В аэропорту Хитроу Изабеллу и Майкла встречали представители «Дома Южной Африки» и лондонского представительства «Горно-финансовой компании Кортни», а лимузин компании ждал их, чтобы отвезти в «Дорчестер».
– Папа никогда не знает меры, – сказал Майкл, смущенный встречей. – Мы могли бы взять такси.
– Какой смысл быть Кортни, если этим не пользуешься? – возразила Изабелла.
Когда Изабеллу провели в ее номер, выходящий на Гайд-парк, ее ждал огромный букет цветов с запиской:
«Прости, что не могу быть с тобой, дорогая. В следующий раз поедем вместе.
Твой старый папа».
Носильщик не успел еще поднять ее чемоданы, как она набрала данный ей Тарой номер, и трубку подняли после третьего гудка.
Услышав в незнакомом городе африканский акцент, она испытала странное ностальгическое чувство.
– Я могу поговорить с миссис Малкомс?
В письме Тара предупредила ее, что после развода вернула девичью фамилию.