Он посмотрел на пистолет в руке Гаррика.
– Она сказала тебе.
В его голосе не было ни вопроса, ни выражения.
– Да.
– Я надеялся, она смолчит, – сказал Шон. – Хотел, чтобы она пощадила тебя.
– Пощадила меня? – спросил Гаррик. – А как же она? Ты о ней подумал?
Шон ничего не ответил, только пожал плечами и устало откинулся на спинку кресла.
– Я никогда не сознавал, какая ты безжалостная свинья, – задыхаясь произнес Гаррик. – Я убью тебя!
– Да.
Шон смотрел, как Гаррик поднимает пистолет. Гаррик держал его обеими руками, светлые волосы свисали ему на лоб.
– Мой бедный Гарри, – негромко сказал Шон, и пистолет сразу задрожал. И начал опускаться, пока снова не оказался между колен. Гаррик наклонился, кусал губу, чтобы не заплакать. Шон встал, собираясь подойти к нему, но Гаррик отскочил к дверному косяку.
– Держись от меня подальше! – закричал он. – Не трогай меня!
Он бросил пистолет – острый край курка весьма больно задел голову Шона. Пистолет отскочил и ударился о стену за Шоном. Раздался выстрел, и пуля разнесла стенную панель.
– Между нами все кончено! – закричал Гаррик. – Навсегда!
Он отчаянно поискал дверь, выскочил в коридор, пробежал через кухню и выбежал под дождь. Он много раз падал, потому что его деревянная нога застревала в траве, но упрямо вставал и бежал дальше. И всхлипывал на каждом шагу в темноте.
Наконец ему преградил путь разбухший от дождя Бабуинов ручей. Гаррик постоял на берегу, дождь лил ему на лицо.
– Почему я? Почему всегда я? – в отчаянии закричал он в темноту. Потом с облегчением, сильным, как течение в ручье, почувствовал знакомую дрожь за глазами. Тепло и серость сомкнулись вокруг него, и он опустился на колени в грязь.
Глава 32
Шон взял с собой очень немногое: одеяло, ружье и запасную лошадь. Дважды он терял в темноте дорогу к краалю Мбежане, но каждый раз лошадь снова находила ее.
Мбежане построил себе большую хижину из травы в стороне от других слуг, потому что он был зулус королевской крови. Когда Шон наконец добрался, в хижине несколько минут слышались сонные голоса и движение, прежде чем на крик Шона вышел Мбежане, закутанный в одеяло, с парафиновой лампой в руке.
– Что случилось, нкози?
– Я ухожу, Мбежане.
– Куда?
– Куда ведет дорога. Пойдешь со мной.
– Возьму копья, – ответил Мбежане.
Старик Пай был еще в своем кабинете в банке, когда они добрались до Ледибурга. Он считал соверены, раскладывая их ровными стопками, и руки его были нежны, как руки мужчины, прикасающиеся к телу любимой, но когда Шон раскрыл дверь, он быстро сунул руку в ящик стола.
– Этого не нужно, – сказал Шон, и Пай виновато убрал руку от пистолета.
– Боже! Я не узнал вас, мой мальчик.
– Сколько денег на моем счете? – оборвал Шон любезности.
– Видите ли, банк сейчас не работает.
– Послушайте, мистер Пай, я тороплюсь. Сколько у меня?
Пай встал из-за стола и подошел к большому несгораемому шкафу. Загораживая его своим телом, он набрал комбинацию цифр и раскрыл дверцу. Принес на стол толстую бухгалтерскую книгу.
– Картер, Клот, Кортни, – говорил он, переворачивая страницы. – Угу… Ада, Гаррик, Шон. Вот оно. Тысяча двести девяносто шесть фунтов и восемьдесят восемь пенсов, счета магазина за последний месяц еще не оплачены.
– Допустим, двенадцать сотен, – сказал Шон. – Я хочу получить их немедленно, а пока считаете, дайте мне бумагу и перо, я кое-что напишу.
– Пожалуйста, все на столе.
Шон сел за стол, отодвинул стопки монет, обмакнул ручку в чернила и начал писать. Закончив, он посмотрел на Пая.
– Пожалуйста, подпишите это как свидетель.
Пай взял листок и стал читать. На его лице появилось выражение крайнего удивления.
– Вы отдаете свою половину Тёнис-крааля и весь свой скот брату? – воскликнул он.
– Верно. Подпишите, пожалуйста.
– Вы, должно быть, сошли с ума, – возразил Пай. – Вы отдаете целое состояние. Подумайте, что вы делаете, подумайте о своем будущем. Я надеялся, что вы и Одри… – Он замолчал, потом продолжил: – Не глупите, мальчик.
– Пожалуйста, подпишите, мистер Пай, – твердо сказал Шон, и Пай, что-то бормоча себе под нос, быстро подписал. – Спасибо.
Шон сложил листок, спрятал его в конверт и запечатал. Конверт он убрал во внутренний карман.
– Где деньги? – спросил он.
Пай подтолкнул к нему брезентовый мешочек. На его лице отобразилось отвращение – он не любил иметь дело с дураками.